Кристиан Бэд - Дурак космического масштаба

— Тут затоплено, — сказал я, забрал у пацана салфетки, вытащил сразу две и стал его оттирать. Лес не сопротивлялся, но смотрел с недоумением, к салфеткам он уже потерял интерес.

— Там не затоплено, — перебил он уверенно. — Там внизу воды вообще мало. И потолок такой штукой блестящей обит. Изолятом. Сам видел.

Вот так так. Экранирует, значит. А мы-то головы ломаем, где они в этом дерьме сидят, да ещё с заложниками… Ай да Лес… Я улыбнулся. Лес, видя, что я повеселел, тоже заулыбался.

— Раз ты там был, подходы знаешь? Сколько их?

Пацан задумался.

— Одним ходил. Еще про два слышал. И … Он замялся.

— Что опять?

— Еще историю одну слышал, что в пещеры ход есть прямо из центра Гадюшника. Из этого, Дворца правосудия, что ли.

Всё срасталось и становилось просто и красиво. Даже если главный ход заминирован, нам же проще — террористам и бежать будет особо некуда. Чудесно.

— Прощаешь, что ли? — Лес с сомнением разглядывал меня. Волновало его сейчас, похоже, только это.

— Прощаю, — сказал я с облегчением. — Но до первой ночной отлучки. По любому поводу. Поймаю — пеняй на себя.

— Что значит «пинай на себя»? — засомневался Лес.

— Пеняй. То есть сам виноват будешь. Я же тебя предупредил.

— А…

И всё — глаза горят, никаких забот на лице. Мне бы так.

Я взял шестерых «старичков» во главе с Келли, Обезьяну, Леса. За Леса я не боялся, при стрельбе он сразу забивается в самый дальний угол и сидит тихо-тихо. Задумался: может, хватит? Потом решил подстраховаться и послать ещё десяток ребят по другому ходу, намеченному нашим малолетним консультантом. Всё-таки заложников набиралось приличное стадце, и стадце это надо будет выводить…

Прошли мы довольно легко. И даже сошлись обе группы почти одновременно, потому что по времени, благодаря Лесу, смогли рассчитать довольно точно. Когда расстояние позволило, личные маячки моих парней высветились у меня на браслете. Есть такие вшитые маячки у спецоновцев. Используют их в основном для опознания наших трупов — сигнал крайне слабый. Но в данном случае — пригодилось. К пещере, где по нашим предположениям сидели террористы, вышли с разных сторон. С нашей — даже отверстия почти не наблюдалось, так, несколько дырок с кулак и меньше. Но обзор оказался неплохой. А проход расширим в секунды — стена еле живая… Я пересчитал заложников. Дьюпа не увидел. Остальные — вроде в наличии. И премьер-министр, чей сынок, как я понял, заварил всю эту кашу, и министр финансов, вечно измятый и смешной, ну прям как на своих голо. Были эти высокопоставленные заложники потрепанными и невеселыми. Но мне не хотелось сейчас над ними смеяться. Во что бы они ни играли, кончится это плохо. При любом раскладе. Даже, если я сейчас кану в небытие вместе со своими парнями. Заложников, как и сообщили дэпы, было 22 человека, а «террористов» я насчитал 29. Вооружены с виду достойно. Но только с виду. Светочастотные гэты (рассеиватели) — оружие тяжелое и неудобное. Больше всего такое годится для полицейских заслонов и сдерживания скученных человеческих масс. В наших условиях гэту надо ещё правильно выставить оба фокусных расстояния. А потом ухитриться не поджарить в тесноте своих же. Украшало террористов и непривычное мне огнестрельное оружие, забытое уже на многих планетах, эффектное внешне и опять же тяжелое. С их умелыми руками надо бы носить что-нибудь полегче. Иначе даже поднять и прицелиться — история засчитает за подвиг. Мои бойцы были вооружены гораздо проще. В основном импульсниками, как их называют, хотя в этом оружии два режима — магнитный и электромагнитный. А защищены — сильно облегченными, электромагнитными же доспехами. Такой вот вроде бы парадокс. Но вооруженный спецоновец и вооруженный штатский — это вообще две большие разницы. Тем более если спецоновец — бывший пилот-стрелок. До Мериса никто раньше не додумывался делать из пилотов спецон. Тут, к его чести, он изобрел что-то новое, возможно, его даже наградят когда-нибудь. Надеюсь, посмертно.

Дело в том, что в космосе, в принципе, стреляют иначе, чем в наземных войсках.

Особенно по движущимся целям. Потому и оружие в локальных операциях я использую, в основном, сенсорное или импульсное, чтобы это преимущество в стрельбе стало ещё более очевидным. Например, у 98 моих ребят из 100 хватает скорости отключать на момент выстрела электромагнитные доспехи. Из-за этих доспехов полисы и спецон не используют импульсное оружие. Наводка возникает. Но мои бойцы успевают выключить доспехи, выстрелить и включить. И на всё про всё — 0,4–0,6 секунды, не больше. Были у нас в запасе и другие простые вещи. Слишком простые, чтобы эти начинающие террористы могли к ним подготовиться… Я искал глазами Колина. Наконец нашел. Если другие заложники жались кучкой в углу под присмотром двух слишком умытых и тонкоруких охранников в новеньких мощных электромагнитных доспехах, вооруженных гэтами, из которых в этой диспозиции они могли стрелять исключительно в заложников, то Дьюп лежал лицом вверх прямо между сидящими за импровизированным столом, развернутым на искрошенном кирпичном полу. Во лбу у него красовалась аккуратная круглая дырка, правый глаз и нижнюю часть лица залила кровь. Я включил связь, (в такой близи террористам не отличить нас от собственных сигналов), вызвал Мериса:

— Генерал, ты? Передай начальству, что никто из террористов не уцелел. Оказали бешеное сопротивление и всё такое, — сказал я тихо.

Я не ощутил утраты или потрясения. Я вообще ничего не ощутил. Всё во мне уже давно отболело и умерло. Еще тогда, когда мы расстались с Дьюпом.

— Стой, не пори горячку, — зашептал в наушнике Мерис. Он не слышал криков или стрельбы и правильно оценил ситуацию. — Ты пульс-то щупал? Он ведь живучий…

— Какой там пульс, — тихо сказал я. — У него дырка в голове.

Я сам себя слушал, как будто с Мерисом говорил кто-то другой.

— Кровь течет? — спросил Мерис.

— Хэд ее знает, вроде нет. Отсюда плохо видно.

— А сына премьер-министра среди террористов видел?

— Узкомордый такой, со сросшимися бровями? Видел…

— Если сможешь, хоть этого оставь…

— На развод, что ли? — без тени улыбки пошутил я. И добавил спокойно: — Не могу. Я бы и заложников тут положил, да голову твою жалко.

— Ладно, — сдался Мерис. — Придумаю что-нибудь. Когда начну тебя вызывать — не отвечай. И уходи быстро. С этого момента у тебя на всё про всё — полчаса.

Я понял, что он уже придумал. Давно придумал. Подал парням сигнал переключить оружие на импульсный режим, а всё остальное пока убрать. Чтобы было потише и без осколков, когда начнём освобождать заложников. Импульсом не со всякого расстояния убьешь сразу. Но развлечений от него перед смертью предостаточно. И пытать не придется. А заденет заложников — то и поделом. Воспитывать лучше надо было своих отпрысков. Если же это всё-таки заговор старших с младшими, то старшим полезно посмотреть, как дети могут умирать долго. Конечно, наши милые, умные террористы защищены от современных светочастотных гэтов электромагнитными доспехами. Они просто ещё не знают, что бывает, когда импульсный заряд сталкивается с импульсным доспехом. Они ещё не жарились в доспехах заживо. Потому что импульсное оружие — это не модно. Какой дурак полезет их арестовывать с таким? Вот я и полез. Я вообще люблю импульсники за непредсказуемость. Конечно, поставленный на полную мощность, он жарит человека как надо. А вот если мощность уменьшить, угадать результат труднее — одного выбросит из одежды, другой получит ожог, третий… Щас, ребята, мы позабавимся. Первым делом у вас вылетит связь, а вторым — вылетите вы сами. Разве что кто-нибудь успеет сдаться… К несчастью, у моих бойцов — отличная реакция…. Нет, ты не думай, я делал так не потому, что не мог себя контролировать. Я просто был мёртв. Уже очень давно — мёртв.