Кристиан Бэд - Дурак космического масштаба

Я развернул перед мордашкой Леса компьютерную пленку экрана с картой коммуникаций.

— Ну-ка посмотри, соня, что это за место? Район определишь?

— А чё его… Под Гадюшником это, — с ходу, почти не вглядываясь, сказал Лес, выковыривая что-то грязными пальцами из угла глаза.

Я поймал его за руку и, крепко зафиксировав запястье, достал другой рукой антибактериальные салфетки.

— На!

Он удивился. Как всегда в подобных случаях, искренне.

Да… В семнадцать лет приучать мыть руки поздновато… Но ведь сдохнет же от чего-нибудь вроде аспалы или летучего огня. Да и лихорадка не всякая лечится.

— Лес, я тебя выпорю, — сказал я ему честно.

Он вздрогнул. Увлекся распечатыванием салфеток. Яркий пакетик… Забыл про начальство временно. И тут я влез, понимаешь.

Глянул искоса. Лицо у меня было серьезное. Задумался. Грехи, наверно, перебирает свои. Пожал плечами.

— За что? — взгляд ясный-ясный.

— Ты где ночью был?

— А… А тут и был, — Лес кивнул на карту. — Под Гадюшником. Почти что…

Гадюшник на его сленге — городской центр.

— Ну?

— В одно место хорошее попасть хотел, но там размыло. Не залезть. Роста мало. Твой бы покатил. — Открыл-таки салфетки. Вытащил одну.

— И что ты там искал?

Лес замялся, сделал вид, что изучает салфетки. Что опять за пацанячьи секреты?

— Лес! — сказал я строго.

Покосился на меня. Хотел нагрубить, но передумал. Он меня опасался. Умеренно. Один раз у нас ним почти дошло до рукоприкладства. Я обещал ему рот зашить, если не перестанет ругаться через слово. И всё, в общем-то, для этого приготовил в медотсеке…

О чем же он думает? Лес — парень открытый и болтливый. Значит только наркота. Лечили мы его, лечили…

— "Кошки" там, что ли, собираются?

Замялся опять. Ну, точно.

— Курят или нюхают?

— Но я же не нашел! Чё сразу бить-то! — взорвался Лес.

Он решил, что я его для этого и вызвал.

Ну что ж, осознание в пятой точке у парня возникло, и это уже радость. Правда, заслуга исключительно сержанта Келли, сам я не смог. Ну не поднимается на такую мелочь рука.

— Ладно, — сказал я ему. — Даю тебе шанс реабилитироваться. Показывай по карте, где не залез. Если нам это пригодится — прощу.

Зря я так сказал. Лучше бы сразу объяснить мальчишке, что мне в его поведении не нравится. И предупредить, что накажу, если опять по ночам шляться будет.

Лес не понял сути моих размышлений, но лицо у меня было недовольное, и он начал лихорадочно соображать, чем бы меня задобрить. Уткнулся в карту.

— Где же тут собираться? — спросил я. — Чтобы покурить спокойно нужно большое сухое место, а тут…

— Тут большие пещеры есть, — неожиданно для меня выдал Лес.

— Где? — вскинулся я. По карте никаких больших, свободных от воды полостей не просматривалось.

— Вот тут примерно. — Лес ткнул грязным пальцем в затопленную, судя по цвету, область. — Одну руку он честно помусолил салфеткой, другая по контрасту стала выглядеть ещё грязнее.

— Тут затоплено, — сказал я, забрал у пацана салфетки, вытащил сразу две и стал его оттирать. Лес не сопротивлялся, но смотрел с недоумением, к салфеткам он уже потерял интерес.

— Там не затоплено, — перебил он уверенно. — Там внизу воды вообще мало. И потолок такой штукой блестящей обит. Изолятом. Сам видел.

Вот так так. Экранирует, значит. А мы-то головы ломаем, где они в этом дерьме сидят, да ещё с заложниками… Ай да Лес…

Я улыбнулся.

Лес, видя, что я повеселел, тоже заулыбался.

— Раз ты там был, подходы знаешь? Сколько их?

Пацан задумался.

— Одним ходил. Еще про два слышал. И…

Он замялся.

— Что опять?

— Еще историю одну слышал, что в пещеры ход есть прямо из центра Гадюшника. Из этого, Дворца правосудия, что ли.

Всё срасталось и становилось просто и красиво. Даже если главный ход заминирован, нам же проще — террористам и бежать будет особо некуда. Чудесно.

— Прощаешь, что ли? — Лес с сомнением разглядывал меня. Волновало его сейчас, похоже, только это.

— Прощаю, — сказал я с облегчением. — Но до первой ночной отлучки. По любому поводу. Поймаю — пеняй на себя.

— Что значит "пинай на себя"? — засомневался Лес.

— Пеняй. То есть сам виноват будешь. Я же тебя предупредил.

— А…

И всё — глаза горят, никаких забот на лице. Мне бы так.

Я взял шестерых "старичков" во главе с Келли, Обезьяну, Леса. За Леса я не боялся, при стрельбе он сразу забивается в самый дальний угол и сидит тихо-тихо. Задумался, может, хватит? Потом решил подстраховаться и послать ещё десяток ребят по другому ходу, намеченному нашим малолетним консультантом. Всё-таки заложников набиралось приличное стадце, и стадце это надо будет выводить…

Прошли мы довольно легко. И даже сошлись обе группы почти одновременно, потому что по времени, благодаря Лесу, смогли рассчитать довольно точно. Когда расстояние позволило, личные маячки моих парней высветились у меня на браслете. Есть такие вшитые маячки у спецоновцев. Используют их в основном для опознания наших трупов — сигнал крайне слабый. Но в данном случае — пригодилось.

К пещере, где по нашим предположениям сидели террористы, вышли с разных сторон. С нашей — даже отверстия почти не наблюдалось, так, несколько дырок с кулак и меньше. Но обзор оказался неплохой. А проход расширим в секунды — стена еле живая…

Я пересчитал заложников. Дьюпа не увидел. Остальные — вроде в наличии. И премьер-министр, чей сынок, как я понял, заварил всю эту кашу, и министр финансов, вечно измятый и смешной, ну прям как на своих голо. Были эти высокопоставленные заложники потрепанными и невеселыми. Но мне не хотелось сейчас над ними смеяться. Во что бы они не играли, кончится это плохо. При любом раскладе. Даже, если я сейчас кану в небытие вместе со своими парнями.

Заложников, как и сообщили дэпы, было 22 человека, а "террористов" я насчитал 29. Вооружены с виду достойно. Но только с виду. Светочастотные гэты (рассеиватели) — оружие тяжелое и неудобное. Больше всего такое годится для полицейских заслонов и сдерживания скученных человеческих масс. В наших условиях гэту надо ещё правильно выставить оба фокусных расстояния. А потом ухитриться не поджарить в тесноте своих же.

Украшало террористов и непривычное мне огнестрельное оружие, забытое уже на многих планетах, эффектное внешне и опять же тяжелое. С их умелыми руками надо бы носить что-нибудь полегче. Иначе даже поднять и прицелиться — история засчитает за подвиг.

Мои бойцы были вооружены гораздо проще. В основном импульсниками, как их называют, хотя в этом оружии два режима — магнитный и электромагнитный. А защищены — сильно облегченными, электромагнитными же доспехами. Такой вот вроде бы парадокс. Но вооруженный спецоновец и вооруженный штатский — это вообще две большие разницы. Тем более если спецоновец — бывший пилот-стрелок.