Илья Новак - Планета под контролем

Они стояли возле платформы монорельса. Металлическая полоска тянулась вдоль крутого, густо заросшего кустарником и деревцами склона. Дальше у подножия горы высился трехэтажный дом с покатой крышей и очень узкими незастекленными окнами.

Пластик … эта словоформа сама собой всплыла в сознании пиччули, когда он увидел стену дома. Словоформа была безопасной, но пахла неприятно, кисло… То, что Бет-Зана периодически вспоминал, сперва рождало ощущения, которые стояли за предметом или явлением в его прошлой жизни, а уж потом становилось связным логичным воспоминанием.

Одинаковые блоки, отлитые из строительного пластика, не могли производиться здесь – они попали на планету откуда-то сверху. Бет-Зана глянул на тучи между низкими вершинами гор. Сверху? Он помнил, что находился внутри огромных помещений, помнил сопровождавших и то, как легко сбежал от них… Но где все это происходило? Теперь, после обретения новой доминанты, он смог понять, что оказался на планете, даже смутно осознал космогонию Вселенной, но вот имена и названия…

– Я не понимаю, – повторила ренша. – Куда же все подевались?

Бет-Зана, не отвечая, внимательно смотрел вперед. Городом это мог называть лишь тот, кто никогда не был в настоящих городах. Город не может состоять из одного здания. Перед пластиковым домом раскинулась круглая земляная площадка с помостом в центре. По другую сторону за низкой изгородью, протянувшейся между двух склонов, вновь начинались поля кренча. Монорельс тянулся по крутому скату до самой вершины, но вагона видно не было – значит, сейчас он находился на самом верху.

Приживала тряхнул головой, моргая, и длинным языком облизал губы, по которым стекали капли дождя. Дождь начался, как только они достигли долины, и шел не переставая, наполняя все вокруг теплой пеленой влаги. Очень мелкие капли – это напоминало туман. Он скрадывал очертания предметов и искажал расстояния.

– Что за дом? – спросил пиччули.

Глата, переступив с ноги на ногу, пробормотала:

– Мы живем в нем…

– Все вместе?

– Конечно.

– Выходит, это… – пиччули поморщился, вспоминая подходящую словоформу. – Общее… общежитие?..

Она начала что-то говорить, но тут из дома донеслись крики и звон. Дверь содрогнулась, что-то раскололось.

– Что это? – спросила ренша испуганно.

– Здесь есть… есть стекло или фарфор? Что-нибудь, что может разбиться?

– Внутри, возле двери, стоит очень большая чашка без ручки. Я не знаю, для чего она. Мастер Гора говорил, она называется вазой и что в ней должны стоять растения. Но я не понимаю этого. Растения – это кренч. Он должен расти в земле, правда?

– Эту вазу только что разбили о чью-то голову, – предположил Бет-Зана.

– Зачем? – тихо спросила Глата после паузы.

Пиччули покосился на нее. Ренша и вправду не понимала. Кренчикам были чужды насилие, любые формы агрессии, вытравленные мнемообработкой их предков и религией, придуманной для них халганами. Но без насилия, без агрессии, недоверия, зависти и ревности они стали неполноценными – половинками, а не людьми. Словно духовные вегетарианцы среди каннибалов. Нельзя быть исключительно добрым, хорошим и оставаться при этом полноценным; абсолютное добро ущербно, решил Бет-Зана.

– Ты спрячешься здесь, – произнес он. Схватив Глату за руку, пиччули поволок ее к платформе монорельса, которую приподнимали над землей четыре сваи.

Под платформой оставалось узкое темное пространство, заросшее мхом и бурьянами-колючками. Бет-Зана взял Глату за плечи.

– Лезь туда! – стал уговаривать он. – Спрячься, пока я не вернусь.

– Для чего? – захныкала она. – От кого мне прятаться? Зачем? Я никогда не пряталась! Не хочу!

Пиччули заставил ее опуститься на колени, тогда ренша заплакала по-настоящему и попыталась оттолкнуть его.

Бет-Зана насупился, глядя, как она растирает по щекам слезы и капли дождя. Он глухо заворчал.

Естественной потребностью любого приживалы в фазе двойного эго было стремление заботиться о своей доминанте, беречь и защищать ее от любых неприятностей. В случае, если доминанта оказывалась сильной, волевой личностью, пиччули рефлекторно подчинялся и начинал выполнять любые приказы – сообразуясь при этом со своей потребностью сохранить доминанте здоровье и жизнь; но иногда доминантой становилась слабая, малоразвитая или просто детская особь, и тогда пиччули второй фазы тут же брал на себя руководство.

– Ты спрячешься там! – рявкнул Бет-Зана, топая ногой и нависая над съежившейся реншей. – И будешь сидеть, пока я не вернусь! Ты поняла меня?! – Его глаза засверкали, губы растянулись, обнажая острые зубы. – Ты будешь сидеть там! – заорал он, в ярости тряся головой. – Я хочу, чтобы ты была жива! Ты глупая, ты не понимаешь! Дикие пришли сюда, они могут убить тебя!

Когда он замолчал, ренша уже свернулась в клубок под платформой, обняв себя за колени и спрятав лицо в мох. До этого только раз в своей жизни она слышала крики: Мастер Гора рассердился из-за того, что они перевернули корзину с клубнями и раздавили один.

Бет-Зана присел и коснулся ее волос. Глата вздрогнула.

– Подожди меня здесь, – мягко попросил он. – Не вставай и не уходи никуда. Я вернусь быстро. Что находится наверху?

Она взглянула на него полными слез глазами.

– На этой горе, что там? – повторил пиччули.

– Там живет Мастер Гора.

– Туда вы поднимаете урожай своего кренча?

– Да.

– Не уходи никуда, – повторил он, развернулся и побежал к трехэтажному зданию.

Внутри, возле двери, стоял глифан – дикий. Там было темнее, чем снаружи, но все же пиччули разглядел, что в руках у него какое-то оружие. Пригнувшись на противоположной стороне улицы, Бет-Зана некоторое время наблюдал за глифаном. Приняв решение, побежал в обход дома.

С другой стороны обнаружилось узкое, наполненное мусором и сгнившими ветвями пространство между глухой стеной и почти отвесным склоном. Он присмотрелся к крыше. Дождь шел здесь регулярно, дом оснастили системой водостоков. По периметру крыши крепились наклонные желоба, вдоль угла здания тянулась сточная труба из темного пластика. Пиччули подергал ее. Трубу удерживали толстые скобы – и под нескончаемым теплым дождем Бет-Зана быстро полез вверх.

Он вскарабкался на узкий желоб, размял длинные пальцы с крупными бугристыми суставами, оттолкнувшись, на четвереньках взбежал к гребню. Там уселся верхом и окинул взглядом поселок кренчиков.

Трехэтажное общежитие стояло на краю небольшой долины, между горами. С точки зрения пиччули, горы эти были невелики, хотя он не мог вспомнить, когда и где видел другие, более высокие. Слева и справа просматривались распадки, один вел к полям, по которым они шли с реншей, другой – в соседнюю долину, тоже засеянную окультуренным кренчем. Возле дома – круглая площадка утрамбованной земли, в ее центре помост вроде того, под которым осталась Глата, только повыше, с короткой лесенкой и низким ограждением. Позади, между зарослями и чахлыми кронами, поблескивала полоска монорельса, она тянулась до самой вершины, где смутно виднелось какое-то строение. Вся эта затерянная среди бескрайних болот и небольших гор кукольная долина была, словно влажным покрывалом, накрыта теплой пеленой дождя.