Владимир Лавров - Волд Аскер и симфония дальнего космоса

– Сначала мне дали подержать одну штуку, там, где садились летающие корабли, но там было неинтересно. Я перешел туда, где открывали летающие корабли, а затем сюда. Тут больше интересного. Ты не мог меня понять первые три дня, я молчал. Тут так много новой информации и новых существ.

– Где твоя планета?

– Там, – он неопределенно повернул правую связку камней в сторону пустыни за окном.

Я начал тихо закипать. Это же надо! Привезти живое существо с другой планеты, бросить его свободно разгуливать по базе и даже не сообщить номера его планеты! Тяжело выяснить координаты звездной системы у существа, которое даже не знает, что такое звёзды. И почему его бросили без скафандра? Он что, стерильный? Я решил, что ситуация вышла за рамки моей ответственности, и послал запрос руководству базы. Пусть сами разбираются с косморазведкой.

– Чем дышишь?

– Ничем. Я кремнийорганический.

Я чуть не упал со стула. Такое почти невозможно!

– Камень?

– Сам ты каменюка бездушная, – обиделся он, – я живой, но кремнийорганический.

– Что ешь?

– Всё.

– Название вида?

– Люди.

– А как тогда зовут таких, как я?

– Тоже люди.

Отчаявшись найти его в каталоге, я принялся заводить новую запись в базу данных разумных существ.

– Будешь говорить, что относишься к виду "Стоунсенс", – сообщил я ему, заполняя базу, – договорились? Как тебя зовут?

Он изобразил на себе соцветие огоньков, в ответ на которое коммуникатор живо откликнулся надписью "перевод невозможен".

– Опиши, что подумают твои соплеменники, когда увидят эти символы?

– Грезящий об истине на поляне под полуденным солнцем у чёрной скалы что за поворотом у белой горы, – перевёл без запинки коммуникатор.

– Это слишком длинно. Я запишу тебя как "Искатель истины". Идет?

– Сокращение убивает смысл. Но если иначе нельзя, я согласен.

– Почему ты без скафандра?

– Когда меня сюда привезли, люди из корабля поставили меня туда, где было хорошо, горячо – горячо, а потом сказали: "Всё, продезинфицировали".

"Ну и ухари, – подумал я, – засунули живое существо в автоклав! Кто же до такого мог додуматься?"

– Что тебе нужно для жизни?

– Солнце и то, что внизу.

Я попробовал его поспрашивать про обмен веществ, про особенности поведения, но это было всё равно, что беседовать с трехлетним ребенком. В итоге я распечатал ему карточку и вызвал исследователей из косморазведки, пусть подберут ему коммуникатор. Через пару минут явилась группа техников, кое-как приладила к стоунсенсу стандартный коммуникатор и увезла его на тележке в зал общих собраний.

Так я лишился единственного украшения, что, впрочем, было не страшно, так как на этом регистрация для меня закончилась. Пришел офицер, которого нам представили, как ведущего нашей группы, и обрадовал меня тем, что я как представитель землян в первый день занятий рассказываю инопланетникам о жизни на Земле. От вахты на регистрации меня освободили, и я поплёлся на растерзание к психологам.

Психологи подтвердили мои худшие опасения. Команда земных психологов состояла из двух молодых парней, пожилого дядьки и двух девиц – энтузиасток соблазнительного вида, о котором они явно забыли в пылу своего энтузиазма. Насколько я понял, все они принадлежали к разным философским школам. Они спорили, горячились и подавали исключительно взаимоисключающие идеи. Все они мечтали попасть сюда, на Вентеру, так, как будто это была главная цель психолога, и все были полны рвения и жажды переделать всех встречных по своим лекалам.

Дядька настаивал на том, что надо обязательно рассказать о философии единства и борьбы противоположностей. Девицы требовали рассказать о радостях материнства и секса. Парни упирали на развитие технологий и информационного мира.

Немного познакомившись с инопланетниками, я уже представлял себе, что половина из них размножалась яйцами, или ещё как похуже, и потому рассказ о радостях материнства отложил на потом. Я решил рассказать на первом занятии о простых, окружающих нас вещах, и затребовал у психологов картинки людей, домиков с деревьями и животных. Оказалось, что ничего подобного у них нет. Пришлось идти на поклон к космопсихологам. Эти ребята оказались намного ближе к жизни. Они подали мне ряд полезных советов, а под конец посоветовали выгрузить картинки из программы – определителя понятий коммуникатора.

Из коммуникатора удалось получить не всё, что нам было необходимо, и потому часть картинок мы с земными психологами решили нарисовать сами. Девчонки сели рисовать младенцев в колыбели, парни – самолеты с машинками, дядька сел писать курс земной философии, который я смог бы прочитать за 15 минут. Меня как обладателя самой мускулистой фигуры услали фотографироваться для пособия "устройство человека". Девчонки срисовали устройство женщины из справочника по медицине, фотографироваться почему-то не пошли. Зато меня нарисовали в разрезе, с вываленными кишками.

Я вошел в учебный класс и подошел к доске с развешанными плакатами. В классе сидело более двух десятков инопланетников в самых разнообразных скафандрах. Рост курсантов варьировался от полуметра до двух с половиной метров.

Стоунсенс тоже был здесь, что было очень странно. Насколько я понял, в моей группе должны быть только существа с кислородных планет. Судя по тому, что на нем висел плакат "устройство топливной системы самолета", он сыграл с обслуживающим персоналом в свою любимую игру "я – скульптура". Ну и ладно, пока мы все в скафандрах, пусть стоит.

Вечером, когда я обдумывал выступление, всё казалось простым и понятным, но теперь, когда я увидел десятки устремленных на меня пар, троек и десятков глаз, все слова разом вылетели из головы. Захотелось сказать что-нибудь такое хорошее и умное, чтобы все сразу поняли, какая хорошая и красивая планета Земля. Я много раз слышал о том, что выступать перед публикой тяжело. Но я не представлял, что настолько! Терпеть не могу, когда внутри меня что-то не слушается.

Офицер из косморазведки представил меня на десяти различных языках. Покаркав, посвистев и потанцевав вариацию на тему танца с саблями (и как они умудряются знать столько языков?), он удалился в герметичный блок. Оттуда он будет наблюдать за нашим занятием, на случай возникновения непредвиденных проблем.

Я с отчаянием посмотрел на экран своего коммуникатора с планом занятия. Первым пунктом значилось "о планете".

– Мы называемся "люди". Мы живем на планете Земля-1, – начал я своё выступление. Курсанты послушно записали эту информацию в конспекты. Кое-кто начал зарисовывать мой вид.