Рэндалл Биллс - Основатели кланов I: Исход

– Конечно же, оправданы.

– Что? – И снова Андрей не выдержал и посмотрел на генерала.

– Ясное дело, оправданы, – генерал медленно провел рукой по униформе, одновременно с осторожностью возвращая доклад обратно на стол. Он откинулся в кресле.

– У них у всех – куча проблем, – продолжил он и указал на ворох бумаг на столешнице. – «Гермес» – не единичный случай. Все корабли борются с проблемами. Мы стараемся свершить то, что до нас никто даже не пытался сделать. И похоже, наше сообщество проявляет признаки развала.

Генерал покачал головой и взял новый лист бумаги.

– «Ностальгия» докладывает о забастовке некоторых техников. Они недовольны бесконечными сверхурочными, которые им приходится отрабатывать, чтобы удержать на ходу систему жизнеобеспечения.

И снова – очередной лист.

– «Рыцарский герб» сообщает, что многие гражданские отлынивают от обучения – а также о том, что там отмечено необычно большое количество самоубийств.

Этот листок ещё не до конца улегся на стол, а генерал уже схватил следующий.

– «Джеймстаун Вояджер» вынужден бороться с граффити и проявлениями вандализма. Они докладывают даже о случае явного саботажа.

Генерал поднял глаза на Андрея.

– Иногда мне кажется, что мы будем вот так вот носиться в пустоте ещё тысячи лет.

Отчаяние Андрея возрастало с каждым новым сообщением. Он сообразил, что, учитывая высоту бумажных завалов на столе, ему привелось увидеть лишь верхушку айсберга. В одно мгновение он представил себе количество проблем, которое на них свалилось. Впервые он почувствовал неимоверно тяжкий груз шести миллионов судеб, давивший на этот кабинет. На генерала.

На моего отца.

Их взгляды встретились и генерал задумчиво кивнул.

– Теперь ты начал это понимать, Андрей. Всё, что только может, все больше и больше выходит из колеи. И я не знаю, что мне с этим со всем делать.

Андрей потерял дар речи. Он мешком свалился на предложенный ему стул – хуже, пожалуй, и быть не могло. В конце концов он смог выговорить:

– Если все так плохо, почему ты им ничего не сказал?

– А что я им должен был сказать? – ответил его отец – вот теперь опять его отец – после того, как они ненадолго отставили в сторону разницу в воинских званиях. – Что корабли на ладан дышат? Что нам, тем не менее, все равно придется ещё много месяцев провести в космосе? Что сумасшествие и самоубийства настигают все большее количество жертв? Что весь флот стоит на грани развала?

– Нет, – Андрей потряс головой в попытке отыскать выход. Хоть какой-нибудь выход. Он знал – его отец был провидцем, каким ему никогда не стать. Если мой отец не видит выхода, как я могу знать, что делать дальше?

– Нет. В самом деле нет.

– А что, если… – начал Андрей. Он не имел ни малейшего понятия, как завершить фразу, наклонился вперед и оперся о столешницу. Прикосновение простой гладкой поверхности помогло ему не показать, что за буря бушевала у него внутри.

– Что? Мне следовало всем рассказать, как все замечательно у нас идет? «Чем хуже врежешься, тем крепче станешь»?

– Николас Камерон, – выпалил Андрей, как из пистолета, словно его разум ждал лишь возможности отыграться за недавний конфуз.

На лице генерала отразилась усталая, но довольная улыбка.

– В истории Звёздной Лиги ты всегда отличался замечательной успеваемостью. Только…

– Только в русской истории я не силен, я знаю, – неловкая пауза возникла прежде, чем Андрей заговорил вновь. Ему казалось, что он должен подождать, пока не развеется дым. Словно ему надо было дать время, чтобы неприятное ощущение от неудобной темы рассосалось. – Но что ты можешь ещё предпринять?

– То, что в моих силах. Одна из причин, почему мы начали ротацию персонала и затеяли курсы обучения для гражданских – это необходимость дать понять каждому – особенно гражданским – что у любого корабля есть свои проблемы. Мы хотели дать людям чувство общности, которое позволило бы нам выдержать все это.

– А что же насчет боевых судов? Люди на «Гордости Маккенны» живут гораздо лучше, чем на том же «Гермесе».

– Я знаю, сынок. Я последовал советам некоторых офицеров, которые полагают, что генерал должен всегда находиться несколько выше тех, кем командует. Что нужно выглядеть вождем, чтобы быть им. В этот имидж входит и необходимость держать на флагмане чуть поменьше гражданского населения.

Отец медленно покачивал головой из стороны в сторону, словно сожалел об этом решении, каким бы оно ни было необходимым.

– Русский мужик всегда задним умом силен. Я приказал с первого августа изменить тот порядок, который существовал до сих пор.

В помещении разлилась тишина, пронизанная ощущением предстоящих решений и их возможных последствий. Судьбы миллионов людей висели над ними, как дамоклов меч. Больше всего Андрею хотелось бросить всё на самотёк, но он понимал, что выбора у него нет.

– И что же с этой встречей, на которой я побывал?

– Этого я не знаю, сынок.

Андрей все время старался прочесть хоть что-то в глазах своего отца. На этот раз он физически ощутил недосказанность:

– Боюсь, папа, что я не могу тебе поверить.

Лицо его отца сначала выразило возмущение, одно мгновение на нем отражался гнев, но сразу же появилась кривая улыбка.

– Мне кажется, время от времени даже мои сыновья в состоянии видеть меня насквозь.

– Правду, папа.

– Правду… что ты под этим понимаешь?

Вот такой у меня отец. Всегда близок к людям. Даже если дело заходит так далеко, как сейчас. Андрей задумался о встрече и о бесчисленных вопросах без ответов, которые вились с тех пор в его голове. Он попытался оценить размах тех личных донесений, что лежали на столе. С преподанной его отцом систематичностью он начал сортировать в уме новые сведения, полученные сегодня. Перед его внутренним взором развернулись несколько сценариев возможного развития событий. И он вынужден был признаться сам себе, что в большинстве вариантов конечный итог всего был до боли легко предсказуем.

Восстание.

– Катализ.

– Да, Андрей. Мне очень жаль, но твое выступление, скорее всего, послужило катализатором восстания, – больше в глазах отца не было ничего недосказанного.

Однако слова приносили боль сильнее, чем любое разочарование, которого до сих пор опасался Андрей.

«Гордость Маккенны», линкор класса «Маккенна»

Армада Исхода

Глубокая Периферия