С. Занин - Звездный патруль (сборник)

Прочел ее характеристику и — как обухом по голове: сотрудник института антропологии и археологии, член-корреспондент Академии наук, автор трудов по психологическим стрессам при вживании в чужеродные среды. Имеет право работы по особому каналу Трансмигранта. Так, теперь понятно: Вокзал Времени, все процедуры переходов, что такое релаксация она должна знать раз в сто лучше меня.

Да, но одного никак не пойму: для чего же она играла передо мной роль несведущей двоюродной сестры Христоперского? Для чего она спасала брата таким нелепым путем, когда достаточно было ее жалобы на меня в превышении дозволенных мер?

Составил краткий отчет о внеплановой трансмиграции в Древнюю Русь.

Разгон мне начальник устроил крепкий: его возмутило, что меня так легко обвела вокруг пальцев сотрудница параллельного отдела.

Схлопотал нагоняй с непонятной формулировкой: “За сбой в работе”. Что такое сбой?

Вышел на улицу — тоска, хоть снова в Древнюю Русь.

Я как-то автоматически побрел к знакомому дому Христоперского. В гастрономе машинально купил колбасы, сыра, кефира и один батон. Бутылку кефира засунул в карман, а свертки понес в руках. Итак — почему я иду к Васе Христоперскому?

Нина у него не живет, так что — причина не она. Может быть, я сроднился с ним потому, что потратил гораздо больше времени именно на его вербовку. Может быть, потому, что многое испытал на своей шкуре в отдаленной прародине благодаря Васе?

В холодном коридоре тускло тлела электрическая лампочка.

Я прошелся несколько раз мимо закрытой двери его комнаты, усмехаясь про себя: ведь знал, что его нет дома, что именно мой контракт направил его на работу в новую солнечную систему в Сплюснутой Галактике, а все-таки пришел.

Дверь неожиданно приоткрылась, осторожно выглянул… Христоперский. С легкомысленными усиками, патлатый, как будто не веря, он глядел на меня.

— Ты ли это, Николай Борисович? — засомневался он. — Заходи, заходи! Я здесь третий день, все к тебе в Трансмигрант собирался: утвердиться. Третий день здесь в какой-то боязни, как будто без твоего разрешения нельзя здесь быть. Даже выглядывать боялся — истинное суеверие!

Как всегда, поджарили колбасу, поели, запили кефиром.

— Хорошо-то как! — сказал Вася, поглаживая свои гусарские усики. — Вот теперь я чувствую, осязаю: я вернулся домой, к себе, в свое время. Как это прекрасно, иметь свою точку во Вселенной!

Он закурил и спросил меня:

— Когда к прочим своим подопечным пойдешь, Николай Борисович?

— К каким прочим? — удивился я. — Кроме тебя, у меня никого нет.

— Как нет? А те самые, кого ты во время оно трансмигрировал? Давненько кое-кто вернулся, не иначе! В своей ли тарелке чувствует себя? Может быть, таится, так же, как и я? Подумай, существует такой субъективный фактор, как твое личное появление, которое может убедить его в реальности своего бытия. Вот — как меня! Я всего три дня на Земле, а мучился: только твое появление нормализовало мою психику!

Однако. Слова Васи озадачили меня, но в них могло быть и зерно истины: в Трансмиграции еще много нерешенных проблем.

Дружески распрощались мы с Васей после того, как он рассказал свою историю. Под именем Мафо-популятора он работал в Сплюснутой Галактике.

— Занимался посевом органики на мертвых планетах. Были неприятности из-за женщин. В наш рациональный век — трудно найти пылкое чувство.

На другой день я пошел к физику Митропольскому, очень душевному человеку. По пути издевался над своей мнительностью: в делах, не связанных с ЭВМ и освоением планет, можно ли доверять Христоперскому?

Митропольский был дома.

Увидев меня, он резко переменился в лице:

— Вы! Рад вас видеть, оказывается. Даже как-то облегчительно! А я под фамилией Митрополитского занимаюсь здесь физикой поля, — извиняющимся тоном говорил он. — Вот не думал, что будет приятно снова встретиться с вами!

Я целый день просидел в домашней лаборатории Митропольского, знакомясь с его последними работами. Успешные исследования, даже дилетанту понятно.

— Что странно, Коленька, извините, Николай Борисович, моя переброска в созвездие Пса, а потом бегство оттуда — дали положительный сдвиг в моих работах. Точно-точно. Что-то есть в этих трансмиграциях, надо изучать. Но обязательно — возврат, возврат домой!

Да, Вася прав, человеку необходима своя точка во Вселенной.

А теперь — неужели и другие, кому я содействовал в трансмиграции, ждут моего появления? Тогда — это чудовищная недоработка Трансмигранта: существование стольких одаренных людей находится в нелепой зависимости от нас, рядовых сотрудников, спровоцировавших их на трансмиграцию! Здесь какой-то парадокс!

В нерабочее время я обошел всех моих бывших подопечных: помнил их всех. Это оказалось для меня сильным потрясением.

Не для всех, трансмигрированных мною, мое появление было знаком избавления, выходом из неопределенности своего бытия.

Большинство просто и откровенно не пожелало признать меня. Кто вежливо улыбаясь, а кто и негодуя, — уверяли, что я ошибся и что ни с какой службой Трансмигранта они дела не имели, и даже впервые слышат такое название.

Встреч-признаний, как с Христоперским или Митропольским, увы, было очень мало.

В результате двухмесячных хождений к бывшим своим подопечным я установил, что почти все они, по моему мнению, пребывающие в отдаленных Галактиках или на спецслужбах, находятся дома, на Земле.

Тяжко было на душе. Закончив эту невольную проверку результатов своей работы, я составил об этом докладную.

В сущности, только один положительный момент отметил я, моральное, так сказать, оправдание своей деятельности в Трансмигранте: почти все, с кем мне пришлось работать, поменяли свою профессию на рекомендованную мною, достигли более высокого положения на жизненной лестнице, полностью проявив свои способности. Пусть многие из них этого не поняли, но я — то вижу. Что такое выбор профессии? Разве это не случайность, не немимолетная прихоть, порождаемые спросом? Собственно, спрос или мода на профессию порождается жесткой необходимостью. Потребность в нужных специалистах удовлетворяется повышением ставок при безусловном нимбе славы и престижности. Это — слепой метод проб и ошибок в подборе специалистов. Аксиома: нет бездарных людей, а есть — лишь не нашедшие своего призвания.

Сдал докладную начальнику и попросил отпуск, ожидая, как всегда отказа: отдел загружен работой, потерпи, дорогой!

А тот, пролистав мою докладную, даже не предложив присесть, подчеркнул что-то и подписал заявление без звука.