Филип Дик - Время, назад (сборник)

— Я живу в одной из таких квартир, — пролепетал дородный бизнесмен.

Феббс совершенно спокойно продолжил свои полезные объяснения.

— Они — хамы, то есть хамелеоны. Они смешиваются, становятся такого же цвета, как и то, во что попадают. И вы не можете их вычислить. И там они лежат, пока не стемнеет — скажем, до десяти вечера…

— Откуда они знают, что уже десять, — у них что, часы у каждого? Тон дородного бизнесмена был слегка язвительным, как будто он понимал, что Феббс его каким–то образом обманывает.

С солидной значительностью Феббс сказал:

— По убиванию тепла в атмосфере.

— О!

— Около десяти вечера — когда все спят… — Феббс аж задохнулся от мысли о стратегическом оружии в действии, о его совершенстве. Это оружие пролагало тонкую–тонкую дорожку, как во врата Спасения: с точки зрения эстетики, это было удовлетворительно. Можно было наслаждаться самим знанием о Разрывном Мусорном Ведре, даже не приводя его в действие.

— Ну, хорошо, — сказал дородный мужчина. — Итак, в десять вечера…

— Они начинают, — продолжил Феббс. — Каждый шарик, абсолютно невидимый, начинает издавать звук. — Он посмотрел на лицо толстяка.

Наверняка этот гражданин не утруждал себя чтением «ВЕРВЕКЕ», информационного журнала, посвященного исключительно фотографиям и статьям, освещающим в полном объеме все вооружения как Запад–Блока, так и Нар–Востока. Возможно, с помощью агентства по сбору информации, которое, как он краем уха слышал, называлось «КИСН», или «КУСН», или «КЕСН». У Феббса была полная десятигодичная подписка на «ВЕРВЕКЕ», от обложки до последней страницы. Такое не имело цены.

— Каком типа звук?

— Ужасный, издевательский звук. Жужжащий, как… ну, это самому надо услышать. Все дело в том, что он не дает вам уснуть. Я не имею в виду полудрему. Я имею в виду — совсем не дает. Как только звук Мусорного Ведра достигнет вас — к примеру, если шарик будет на крыше вашего многоквартирного дома, — вы никогда больше не уснете. А провести три–четыре дня без сна… — Он щелкнул пальцами. — До работы ли тут? От вас никому никакого проку. Включая вас самого.

— Фантастика!

И вполне вероятно, что шарики могут, приземлившись, моментально попасть в район вилл членов БезКаба. И это будет означать падение правительства!

— Но, — сказал толстяк с некоторым оттенком беспокойства, — разве у них нет такой же страшной установки? Я имею в виду…

— Нар–Восток, — сказал Феббс, — отплатит нам той же монетой.

Естественно! Возможно, они применят Изолятор Шип Дип.

— О, да, — кивая, согласился толстяк, — я читал об этом. Они использовали его, когда колония на Айо восстала в прошлом году.

— Мы, на Западе, — сказал Феббс, — никогда не нюхали разработанный ими раздражитель Изолятора Шип Дил. Говорят, это не поддается описанию!

— Я где–то читал, что это как сдохшая между стен крыса…

— Еще хуже. Должен признать, что у них там что–то есть. Это зависит от формы конденсации, со спутника «Апостат» типа 6 «Джулиан». Капли распространяются по площади, скажем, в 10 кв. миль. И там, где они попадают на почву, они проникают в… интермолекулярно… их нельзя извлечь из земли. Даже с помощью «Сапсолв–Икса», этого новом очищающего средства, которое имеется в нашем распоряжении. Ничего не помогает!

Он говорил спокойно, показывая, что он встречал это новое оружие устрашения лицом к лицу. Это был жизненный факт — как регулярное посещение зубного врача: Нар–Восток владел им, мог использовать его. Но даже против этом Изолятора Шип Дип у Запад–Блока могло найтись что–нибудь поэффективнее.

Но представить себе Изолятор Шип Дип в Бойзе, Айдахо… Эффект на миллионах жителей города. Они были бы уничтожены зловонием. И все было бы везде интермолекулярно — внутри строений, и в подземных, наземных и надземных транспортных средствах, и на автоматических заводах. И это зловоние вытеснило бы миллион человек из города. Бойзе, Айдахо, превратился бы в город призраков, населенный только лишь автономными механизмами, все еще жужжащими и не подвергнутыми проклятию, благодаря отсутствию у них носа и обоняния…

Тут есть над чем поразмыслить.

— Но они не используют его, — решил Феббс вслух, — потому что мы можем ответить им тем же, например…

Он мысленно пробежал фантастически обширную коллекцию данных, собранных в его голове. Он мог представить себе огромное количество оружия мщения, которое превратило бы Изолятор Шип Дип в какую–то картофельную ботву.

— Мы применим, — провозгласил Феббс решительно, будто это было в его компетенции, — Деформатор Гражданской Информации.

— Господи Боже, а это что такое?

— А окончательное решение, — сказал Феббс, — по–моему, в И–У оружии.

— Это обозначало эзотерический термин, используемый в таких кругах Запад–Блока, как Правление, к которому он теперь (да будет благословен Господь и мудрость его!) тоже принадлежал: Игольное Ушко. Направление Игольного Ушка было фундаментальным, и по нему вот уже в течение почти столетия развивалась технология вооружений. Оно просто подразумевало оружие с наиболее точным эффектом попадания. Теоретически было просто представить себе это оружие — еще не сделанное, но, может быть, уже придуманное в состоянии транса самим мистером Ларсом. Оружие, которое уничтожает данного индивидуума в определенное время в определенном секторе в данном городе в Нар–Востоке. Или в Запад–Блоке, если это имеет значение.

Нар–Восток, Запад–Блок: какая разница? Имело значение лишь существование самого оружия. Совершенного оружия.

Черт, как четко он мог все это уместить в собственном мозгу.

Кто–нибудь сядет — он сядет — в комнате. Перед ним на пульте управления номерные знаки и единственная кнопка. Он прочитает эти знаки, сделает отметки о расположении. Время, пространство, синхронность факторов будут стремиться к беспорядочному движению. А Гафн Ростов (это было собирательное имя среднего представителя вражеского лагеря) быстро пойдет по направлению вон к той точке, чтобы прибыть вовремя. Он, Феббс, нажмет на кнопку, и Гафн Ростов…

Гмм… исчезнет? Нет, это было слишком чуд. Слишком чудесно. Что не соответствует реальной ситуации. Гафн Ростов, мелкий бюрократ в каком–нибудь современном малобюджетном министерстве Советского Правительства, некто с печатью, письменным столом, обшарпанным офисом — он не просто исчезнет: он будет обращен.

Эта часть заставила Феббса задрожать от удовольствия. И он задрожал, вынудив тем самым дородного джентльмена отодвинуться от него и приподнять от удивления брови.