Тимоти Мэдден - Запредельник

— Спасибо, Шейла. Я ценю, что ты делаешь для меня.

— Не стоит, Мак. Надеюсь, мы снова друзья.

Маккензи не ответил. Он следил, как наполнялась дымящаяся чашка. Болело правое плечо. Он заметил, что из раны по-прежнему сочилась темная кровь. Взяв салфетку, он обмотал руку.

Наконец Маккензи ответил:

— Я продолжаю считать неправильным твой отказ выполнить команду. Но это не может оправдать моего поведения. Практически я чуть не погубил всю операцию. Возможно, что серьезно осложнил ее. Я переутомлен, легко выхожу из себя, может быть, даже слегка неуравновешен. Теперь я это все понимаю. Обещаю, что больше такого не повторится.

Взяв чашку, он направился к проходу, но не успел дойти до порога, как Шейла сказала:

— Приношу свои извинения, Мак. Мне следовало знать, как много для тебя значит лейтенант Стоковик. — Она помолчала минуту. — Моя личность наполнила меня ощущением каких-то тонких нюансов, смысл которых мне пока непонятен. Если хочешь, я расскажу тебе, что узнала от Светлы.

Улыбка Маккензи была явно двусмысленной.

— Нет, не надо. Сейчас есть более важные вещи. К тому же я обещал, что подобные вспышки не повторятся.

— Неужели ты и вправду собирался меня убить?

Он на секунду задумался.

— Не знаю. Может быть, я просто хотел напугать тебя.

— Хорошо, что ты допускаешь такую возможность. Но я уверена, что ты бы выстрелил.

Он наклонил голову.

— Ты всегда на голову впереди, а, Шейла?

Она мягко засмеялась:

— Мы ведь столько лет уже вместе!

— Но мы друзья!

— После того, что сейчас произошло, я больше в этом не уверена. Но я подумаю.

— Ты это о чем? Ты серьезно?

Ее смех звучал почти чувственно.

— Конечно, нет, Мак, — отозвалась она. — Разве ты не знаешь, что я шучу?

Маккензи наблюдал, как Светла проверила передатчик и присоединила его к поясу своего скафандра. Несмотря на блики, игравшие на шлеме, он видел напряженное выражение ее лица.

— Ты слышишь меня? — спросил он.

— Да, — прозвучало в ответ. — Пора приступать. Я уже ощущаю действие трибензодрина.

— Понимаю тебя.

Они оба приняли мощный стимулятор, который способствовал достижению максимальной эффективности действий во время важных операций. Его действие продолжалось в течение семидесяти двух часов, но каждый прием этого стимулятора дорого обходился запредельникам. Когда срок действия препарата заканчивался или его прерывали контрагентом, пилот впадал в коматозное состояние приблизительно на неделю. Это зависело от физиологических особенностей и личных биоритмов человека.

Маккензи надавил на рычаг пневматической внутренней двери, и она, громко хлопнув, закрылась за ними. Он в последний раз проверил снаряжение. Помимо передатчика, который несла Светла, они были вооружены бластерами, пистолетами и двумя осколочными гранатами. Впрочем, в глубине души он надеялся, что кроме пистолета им ничего и не понадобится.

— Все готово, Шейла?

— Да, Браво, — ответила система. — Я связалась с бортовым компьютером Кайло. Гиперпространственная связь действует надежно. Я осуществляю управление посредством датчиков, но в случае уменьшения надежности я подключусь к датчикам «Утопии». Я также сканирую окружающее пространство во всех направлениях. Никаких признаков движения не наблюдается. Если рашадианцы и рыщут повсюду в поисках своей драгоценной пропажи, у вас в запасе по меньшей мере двенадцать часов до их появления. Каковы будут дальнейшие инструкции?

— Каков уровень энергетических показателей?

— Без изменений.

Маккензи кивнул. Он обернулся к Светле, пожал и трижды, как это было принято у запредельников, тряхнул ее руку.

— Что ж, открываем герметический замок, — сказал он и нажал рычаг освобождения наружной двери.

Давление в камере понизилось до уровня пятнадцати атмосфер, что совпадало теперь с атмосферным уровнем на «Утопии». Еле слышно распахнулась крышка люка. В почти полной тишине раздавалось их усиленное передатчиками дыхание. Это создавало ощущение какой-то противоестественной близости. Они шагнули в темноту.

Самый короткий путь к бортовому отсеку пролегал через систему связанных между собой проходов. Поэтому они решили, что Светла пойдет впереди, в то время как Маккензи будет сверять по карте их маршрут. Она шагнула вперед, он последовал за ней. Как только они покинули корабль, выходной люк захлопнулся за ними.

В грузовом отсеке было темно, и им пришлось осторожно двигаться вперед, постоянно обходя контейнеры с грузом и оборудованием, которые внезапно возникали перед ними. Наконец Маккензи не выдержал:

— Нам надо включить наши фонари, чтобы видеть, где мы находимся.

— Прием, Браво, — согласилась с ним Светла. — Если это и разбудит наших друзей, мы, по крайней мере, узнаем, что они не любят света.

Фонарик на ее шлеме загорелся одновременно с его. Лучи света хорошо освещали им путь, но теперь возникли новые сложности. Прыгающее движение лучей рождало тени, бегавшие из стороны в сторону, притупляя остроту восприятия. Чем дольше они шли, тем больше Маккензи чудилось, будто кто-то неведомый приближается к ним, умело маскируясь за мечущимися тенями. Он попытался подавить в себе этот растущий животный страх, но у него не получилось. Когда они наконец дошли до нужного им коридора, его сердцебиение и дыхание заметно участились.

Флюоресцирующие блики аварийного освещения придавали стенам коридоров нездоровый желтушный оттенок, но все же этот ненормальный цвет был лучше, чем игра теней в грузовом отсеке. Они с облегчением отключили фонари и двинулись дальше.

Пройдя почти половину первого коридора, они вдруг встретили искалеченный труп члена экипажа «Утопии». Он застыл между потолком и полом.

Светла сумела спокойно миновать его, но Маккензи, увидев стекавшую из ушей и носа трупа голубоватую мозговую слизь, не смог сдержать тошнотворный ком в горле. Внезапно он почувствовал, что задыхается.

Услышав, что он перестал дышать, Светла повернулась к нему:

— Что с тобой, Браво? — Ее голос был полон тревоги.

Маккензи не отозвался. Вместо этого он прикрыл глаза и попытался вернуть себе самообладание. Для этого он сосредоточился на счете от двенадцати до нуля. Частично его попытки увенчались успехом, и когда он досчитал до конца, то мог дышать.

Открыв глаза, он увидел Светлу, стоявшую рядом с ним и озабоченно смотревшую сквозь стекло его шлема. Он покачал головой, показывая на труп:

— Я оказался не готовым к этому… Сочащийся мозг… Что-то в этом ужаснуло меня.