Владимир Лосев - Проверка на разумность

В любом случае она сможет это узнать, только если сумеет выжить. Будет очень любопытно посмотреть в его глаза, и тихо сказать.

— Ты хотел, чтобы я выжила? Я сделала это, несмотря ни на что.

Алана прошла в каюту. В ней имелось место для сидения, стол, сделанный в виде обычной кормушки, насест для сна, а рядом в небольшом отсеке ванна для купания, устроенная таким образом, что даже в невесомости купаться в ней комфортно — небольшая гравитационная установка включалась сразу после открывания двери.

Птаха плюхнулась в воду и закрыла глаза. Слишком много событий произошло в короткое время, ей следовало их обдумать, или просто привыкнуть к тому, что они произошли.

Евгений проснулся, почувствовав, как что-то неуловимо изменилось в окружающем его пространстве, а через мгновение почувствовал, как мимо него пошел постепенно усиливающийся поток горячего воздуха. Он замотал головой, чтобы сбросить с себя сонное оцепенение. Сердце суматошно забилось, пытаясь помочь ему проснуться.

Ему стало нестерпимо жарко, а еще через мгновение тело потащило завихрениями воздуха к воздуховоду.

Он схватил в руки спальник, надел рюкзак на плечи и прижался к стене рядом с отверстием — здесь было единственное место, где можно стоять, не опасаясь, что унесет в каменную трубу.

Стена за спиной ощутимо нагрелась. Капли пота обильно выступившие по обнаженному телу падали на горячий пол и тут же испарялись. Дышать приходилось через ткань мешка, так как горячий воздух обжигал нос и горло. Пол под ногами раскалился, поэтому приходилось переступать с одной ноги на другую, чтобы не обжечься. Ботинки он держал в руке: надеть их оказалось невозможно, так как ветер не давал вздохнуть, все сильнее прижимая к гладкой стене.

Температура продолжала расти, и когда он решил, что от жара у него начинает слезать кожа, как поток воздуха внезапно замедлился, подул легкий прохладный ветерок, и в отсеке стало так же спокойно и тихо, как раньше.

Евгений ожесточенно вытер мокрое тело комбинезоном и залез в горячий мешок.

— Это надо же, — проворчал он. — Девица нашла самое худшее место на этой планете для жилья. Всегда считал, что с мозгами у нее не все в порядке.

Торк, захлебываясь, с наслаждением выпил всю воду из фляжки, восполняя потерянную влагу. Он хорошо помнил о том, что обезвоживание убивает не хуже любого оружия. Этому его научили, когда на третьем курсе десантной академии их выбросили на парашютах на планету, превратившуюся в пустыню много тысяч лет назад. Им не дали ничего, кроме обычного снаряжения, и только внизу будущие десантники поняли, что попали в настоящий ад.

Через две недели погибла половина роты, потом еще треть.

Как выжил он сам, Евгений не помнил, его мозг давно научился забывать неприятные события. В памяти осталось только ощущение жуткого холода, когда он брел ночью по серому в цвете двух лун песку, и невыносимой жары днем, от которой можно было спрятаться, только вырыв себе нору в песке. Предварительно приходилось натягивать на себя всю одежду, чтобы не дать испариться влаге, которая чудом оставалась в теле, потому что как только солнце начинало подниматься к центру небосвода, сразу возникало чувство, что тебя засунули в духовку и жарят на медленном огне.

Он в полузабытье терпел и ждал, когда жара вновь сменится невыносимым вечерним холодом, от которого можно спастись только движением. Тогда на песок выходили на ночную охоту ящерицы и змеи, которых требовалось поймать и съесть, чтобы прожить еще один день

Именно их мясо давало влагу силу телу.

Потом Торк заставлял себя идти вперед, чтобы попасть к указанному на карте месту, больше всего на свете боясь, что опоздает, и челнок улетит без него — тогда он будет обречен на бесконечные страдания.

Все, кто закапывались в песок — выжил, остальные погибли.

Так шел отбор в академии, именно поэтому десантники были самой мощной силой империи, они не боялись ничего, не щадили никого, потому что привыкали к жестокости уже на первом курсе.

Так что жаром его не напугать, да и Марину тоже.

Торк полежал пару минут, потом начал медленно и глубоко дышать, погружаясь в транс — в то состояние, в котором тело лечило себя, а мозг отдыхал. Он обязан спать, иначе не выжить. Опасность рядом, он чувствует ее даже сквозь толщу каменных стен.

Через мгновение его понесло в темную глубину сна, и он не стал этому сопротивляться.

Во сне Евгений почувствовал несильный, хоть и неприятный удар по голове, тут же проснулся и с ужасом обнаружил, что падает вниз с высоты примерно двух метров. Он находился в спальном мешке, поэтому едва успел вытянуть руки и сгруппироваться.

Удар оказался довольно болезненным, хоть плотная, упругая ткань смягчила удар.

— С этим определенно надо что-то делать, — недовольно пробурчал Торк, вылезая из мешка. — Это хорошо, что потолок невысокий, а если бы я заснул в том огромном зале, куда выходит лифт — что бы со мной произошло тогда? И вообще что происходит с моим телом?!

Он поморщился, растирая ногу, на которую пришелся удар, натянул комбинезон, пропитавшийся мелкой кремниевой пылью, которой в воздуховоде скопилось немало, и пополз к Марине.

Она спала, и даже не проснулась, когда он сел с ней рядом, что говорило о том, что врагом его не считает, иначе встретила бы холодным блеском обнаженного ствола.

Он усмехнулся и потянулся, чтобы потрясти ее за плечо, но тут ему в бок уткнулся ствол пистолета.

— Еще раз подкрадешься незаметно, и я тебя убью!

— Не убьешь, — проговорил Торк, ложась рядом. — Раз перестала реагировать на мое присутствие, значит, не считаешь неблагонадежным, следовательно, убивать не станешь.

— Ты посмотри, какие мы стали умные! — улыбнулась девушка. И Евгений отметил, что улыбка у нее чудесная, какая-то светлая и мягкая, правда, это чудо быстро исчезло с лица. — И с чего бы?

— Не злись, я к тебе не приставать пришел, хоть и очень хочется. Лучше, скажи, у тебя здесь не было такого, чтобы ты ложилась спать, а просыпалась оттого, что падала с высоты?

— Пока не было. А что ты этим хочешь сказать?

— Уже второй раз после того, как начинаю входить в транс, поднимаюсь над землей, но как только открываю глаза, начинаю падать.

— Не хочешь ли ты сказать, что начал летать?!

— Похоже на то, только не смейся, пожалуйста. Я уже спать боюсь, потому что страшусь того, что засну, а проснусь метрах в десяти от пола.