Владимир Васильев - Никто, кроме нас

К тому, что Абсолют и его развеселая компания игнорируют внутреннюю связь и предпочитают обмениваться информацией через вестовых, Саня уже привык, хотя и считал это морально — блажью, а по содержанию — пережитком каменного века. Но Саниного мнения никто не спрашивал, приходилось мириться.

— Иду, — буркнул Саня и потянулся за комбинезоном. Вестовой тактично слинял за дверь и принялся ждать в коридоре.

Миновав все препоны перед хозчастью, в число которых теперь входил и вооруженный пост, Саня вслед за вестовым вошел в зал совещаний.

И оторопел. Помимо Абсолюта в зале собралось очень много народу, весьма разношерстного. Десятка два людей, трое азанни, четверо свайгов и парочка цоофт, в одном из которых Саня узнал начальника исследовательской базы Онзулиламая.

Долго торчать в дверях Сане не дали, подтолкнули в спину к свободному креслу за громадным столом, который людям показался бы, пожалуй, низковатым.

— Добрый день, — поздоровался Саня на интере.

Ему никто не ответил. В зале продолжала висеть гнетущая тишина. Саня сел, недоверчиво зыркая направо-налево.

Теперь он заметил, что в сторонке пристроилось несколько а'йешей, незамеченных ранее.

— Добрый день, Александр, — сказал вдруг один из людей, сухопарый лысый старик в старомодных очках. Очки были без диоптрий, просто затененные. — Коллеги, это он. Бригадир искателей, руководитель разведработ на Тахире. Человек, обнаруживший генератор нуль-коридора и независимо предсказавший местонахождение захоронения.

Саня почувствовал себя лабораторным образцом под пристальным взглядом исследователя-исполина. Это было неприятно и тягостно. Но уж лучше окуляр микроскопа, нежели скальпель, попытался успокоить себя Саня.

Нужно было что-то сделать. Как-то отреагировать на представление очкастого. Поэтому Саня привстал и кивнул головой — ничего умнее придумать не удалось.

— Скажите, Александр, — продолжал тем временем очкастый, — вы не чувствуете в себе каких-либо изменений? За последний год?

— Изменений? — тупо переспросил Саня и покраснел от досады на собственную недогадливость и скудоумие. Ведь намекает же очкастый на что-то, однозначно намекает. Но на что?

— Бригадиром вот недавно сделали, — пробормотал он через несколько секунд. — Не понимаю почему.

— Не понимаете?

— Не понимаю, — беспомощно признался Саня под прицелом десятков обращенных к нему взглядов.

— Мы теряем время, коллеги, — пробасил самый крупный из свайгов, одновременно разворачивая потрясающе красивый гребень на голове. — Предлагаю рассказать ему.

— Поддерживаю, — скрипнул цоофт Онзулиламай, начальник базы.

— Мы тоже за то, чтобы рассказать, — подал голос предводитель азанни.

А'йеши почему-то отмолчались.

— Ну, что ж… — вздохнул очкастый. — Алексис, прошу вас.

Человек рядом с очкастым встрепенулся, погладил браслет на руке, словно освежал в памяти какие-то документы, и попытался встать.

— Можно сидя, — сказал очкастый. — К чему официоз?

Саня заметил, что у него за ухом имеется не то нейродатчик, не то универсальный разъем. Дорогая штука, тонкая. Мало кто может себе позволить подобное. Саня пока не мог.

Тот, которого назвали Алексисом, поерзал в кресле, откашлялся и начал:

— Для тех кто не знает: я здесь представляю земной филиал Фонда единого знания. Инспектор Алексис Мауро Брита. Полагаю, что все собравшиеся уже в курсе того, что я сейчас намереваюсь изложить, кроме, собственно, Александра Веселова. Поэтому заранее прошу прощения, если мой рассказ покажется вам скучным или неинтересным.

Мауро Брита сделал паузу, после чего взглянул Сане в лицо.

— Вы, Александр, были одним из первых, кто прошел обнаруженным вами же нуль-коридором…

— Ну, если говорить совсем точно, то первыми были Тахир Плужник и Регина Фрейман, — поправил Саня. — Но они погибли на Табаске. Остальные участники рейда прошли коридором примерно пятнадцатью минутами позже.

— Спасибо, мне и моим коллегам это известно, — невозмутимо отозвался Мауро Брита. — Однако ваша персона в данный момент интересует нас куда больше, чем остальные первопроходцы, как погибшие, так и выжившие. И вот почему. Сто семнадцать дней назад многие жители Земли и некоторых жилых спутников могли наблюдать странный атмосферный феномен. Выглядел он вот так.

Коснувшись браслета, Мауро Брита вывел в объем изображение. Вывел так, чтобы смотреть было удобно в основном Сане.

Голограмма походила бы на обычный городской пейзаж, снятый в произвольном людском мегаполисе: громады небоскребов, рекламные сполохи, деревья в парке, набережная, закат над рекой. Прохожие. И надо всем этим в небе — лицо Сани Веселова. Прозрачное, но видимое совершенно четко. Лицо в небе делало изображение похожим на обложку фильма или книги. Или на творение непритязательного художника-коллажиста. Состряпать такую голограмму из пары обычных снимков смог бы любой школьник.

— Изображение воочию видели тысячи жителей Волинска; кроме того, оно было заснято и показано в новостях по всей Солнечной системе и много где по доминанте Земли. Оно появлялось дважды (второй раз примерно через четверо суток), оба раза на час сорок семь минут с секундами, после чего бесследно исчезало. Исследования ничего не дали: научники твердят что-то о сложнейшей системе атмосферных линз и дружно уверяют, что существование такой системы невозможно в принципе. Знакомые узнавали вас, Александр. Нам и коллегам (вежливый кивок в сторону очкастого) даже пришлось распустить немало слухов о том, что родственники примерно двух сотен человек также признали в небесном лике кого-то определенного. А теперь взгляните еще на один снимок. — Мауро Брита коснулся браслета. В объеме появился продолговатый цилиндр, в котором Саня без труда узнал генератор нуль-коридора. Он был странно подсвечен и виден совершенно отчетливо. — Глядите внимательно.

Масштаб укрупнился; на левом от Сани краю цилиндра медленно проступило опять же его лицо, словно выточенное из аспидно-черного камня и вправленное в темно-серую обшивку генератора.

— Ваше изображение выглядит объемным, но на самом деле это голограмма, поверхность генератора остается абсолютно гладкой, как и раньше. Судя по рабочим журналам исследовательских групп, появилось оно позже первого атмосферного феномена над Волинском, но однозначно раньше второго. Точное время и сам процесс возникновения голограммы, к сожалению, не зафиксировал никто.

Саня тупо глядел в видеокуб. Происходящее казалось ему не то сном, не то неумелым розыгрышем. Портреты, голограммы, невозможные системы атмосферных линз…