Дэвид Вебер - Шторм из тени

— Очевидно, я не могу быть уверенной в этом, — сказала Бурже, — но я не думаю, что была бы особо удивлена, обнаружив, что у капитана Аберу и адмирала Тимар были… корыстные интересы в отмене любых «панических страхов» о «невозможном мантикорском супер-оружии», особенно, если эти «панические страхи» предполагают, что наше оборудование может действительно нуждаться в некоторых незначительных улучшениях. И если это так, то они буду очень рады любому, раскачивающему их лодку.

Аскью кивнул более чем немного болезненно, и она подарила ему сочувственную улыбку.

— Капитан Мизава никогда не хотел поставить вас под возможный перекрестный огонь, Мэтт. Тот первоначальный доклад, который он просил у вас, был чем–то необходим — нужен для его собственного сведения — главным образом, потому что он уже понял, что официальные отчеты РУФ о том, что, черт возьми, происходит здесь, были дерьмом. Он доверяет вашему мнению и вашей честности, и я думаю, что он понял, что вы были в достаточной степени младшим, чтобы никто не заметил, что вы были посланы им поговорить с людьми, подобными Тургуду. И я знаю, он не больше моего ожидал, что ваш доклад попадет в руки Аберу.

Я также думаю, что ее первоначальная «дискуссия» с капитаном была ее собственной идеей. Или, возможно, ее и Тимар. Но когда она получила в свои руки ваше второе достижение — которое, давайте признаем это, действительно звучит намного больше «паникерски», чем ваш первый доклад — я думаю, что она выбрала момент, когда адмирал Бинг уже испытывал чувство… разочарования по поводу задержки в сборе оперативного соединения здесь на Мейерсе и поделилась с ним.

Это заключение итог, казалось, скрутило желудок Мэтланда Аскью. Он взглянул на Бурже, и она медленно кивнула.

— Верно. На этот раз, адмирал — посредством адмирала Тимар, а не капитана Аберу — выразил свое личное недовольство вашим «очевидным пораженчеством, доверчивостью, паникерством и очень убогой компетентностью».

Она сказала это быстро, отметила онемевшая часть мозга Аскью, со своего рода хирургической жестокостью, что было проявлением ее собственной доброты.

— Он также заявил — посредством адмирала Тимар, — продолжила Бурже с явным отвращением, — что поскольку обсуждаемый «офицер–пораженец» является офицером Пограничного Флота, а не офицером Боевого Флот, он предоставит «право решения» вашего дела в руки капитана Мизавы. Однако, было не так много сомнений в том, что он имел в виду, в своем послании, переданном через адмирала Тимар.

Аскью только посмотрел на нее. Это было все, что он мог сделать, чувствуя полное уничтожение своей карьеры, устремившееся к нему.

— Помимо личных последствий в вашем случае, — сказала Бурже, — довольно очевидно, что адмирал Бинг решил сделать выговор по вопросу о возможностях Мантикоры. И, к сожалению, ваш второй доклад — который, кстати, показался капитану и мне очень убедительным — теперь безвозвратно испорчен в его глазах. Фактически, если капитан попытается оспорить взгляды Аберу или Тимар, адмирал Бинг, вероятно, автоматически отвергнет все, что он скажет, потому что это будет исходить из вашего доклада и просто заново над ним поиздевается. Из того, что мы уже видели от него, довольно очевидно, что, когда вовлечен его характер, он стремится освободить свой мозг, и это то, что произойдет в любой момент, когда он хотя бы заподозрит, что капитан машет ваашим отчетом в его сторону. Это, если я значительно не ошибаюсь, именно то, что Аберу и Тимар имели в виду.

— Мэм, простите, — почти прошептал Аскью. — Я пытался помочь. Я никогда не думал, что…

— Мэтт, ни капитан Мизава, ни я никогда не думали о вас ничего другого, кроме того, что вы умный, талантливый, добросовестный молодой офицер, делающий все возможное, чтобы выполнить свой долг в чрезвычайно трудных условиях. Если один из нас и имеет личные сожаления, то это потому, что мы случайно посадили вас на мель в середине этого минного поля.

Аскью вновь закрыл рот и еще раз кивнул, надеясь, что он не выглядел таким больным, как он себя чувствовал.

— Я объясняла все это вам по определенной причине, — сказала ему Бурже. — Обычно, я никогда не сказала бы офицеру вашего относительно младшего статуса о подозрениях, которые я лелею о капитане Аберу, и мотивах адмирала Тимар. И тем более, если уж на то пошло, не стала бы обсуждать с вами… недостатки личного отношения адмирала Бинга к Пограничному Флоту или возможностям Мантикоры. В данном случае, однако, вы должны быть осведомлены о том, что вы создали себе несколько потенциально очень высокопоставленных, и, вероятно, очень мстительных, врагов. Я не могу оценить все потенциальные профессиональные последствия, и я хотела бы каким–то образом отвлечь их от вас, если любой из этих троих решит «наказать» вас лично. Но по крайней мере теперь вы знаете.

– Однако, это не основная моя причина для объяснения для столь длинного объяснения. То, что я особенно хочу, чтобы вы поняли, Мэтт, это почему капитан Мизава принял меры в отношении вас.

— Что… что за меры, мэм? — удалось спросить Аскью.

— Вы освобождаетесь от должности помощника тактического офицера «Жана Барта» немедленно, — наотрез сказала Бурже. — Ваше новое назначение будет помощником офицера по общественной информации адмирала Сигби на борту «Восстановления».

Аскью почувствовал, как будто его только что ударили в живот, и лицо его болезненно вытянулось.

— Позвольте мне закончить, прежде чем что–либо сказать, — быстро сказала Бурже, подняв указательный палец. Ее глаза встретились, и спустя мгновение, он смог кивнуть еще раз.

— Я понимаю, как именно это выглядит для вас в данный момент, — продолжила затем старпом тихим сострадательным голосом. — Надеюсь, это будет также выглядеть для Аберу и Тимар — и, если на то пошло, адмирала Бинга. Если они заинтересуются, то капитан Мизава получил сообщение и спустил всю вашу карьеру в унитаз. А отправка вас на борт «Восстановления» также позволит вам покинуть «Жан Барт» и, надеюсь, выведет из их поля зрения.

– В данном случае, однако, внешность немного обманчива. Во–первых, адмирал Сигби — старый друг капитана. Он обсуждал эту ситуацию с ней — я не знаю точно, насколько подробно — и она согласилась создать место в ее штабе для вас, несмотря на потенциальное ссанье адмирала Бинга. Во–вторых, какие бы Аберу и Тимар не сделали выводы, капитан — и я, и коммандер Цейсс — все будем одобрять эффективность вашей работы в самых положительных терминах. В–третьих, не было никакого официального общения между адмиралом Бингом или любым сотрудником его штаба и капитаном Мизавой об огорчении адмирала вашим «пораженчеством». Поэтому никакого упоминания об этом не появится в вашем деле.