Константин Утолин - Путь Знахаря
— Почти, сейчас доделаю, там немного осталось. И у меня еще одна идейка появилась, можно попробовать переделать схему и усилить маскировку. Ну все, извините, дела. — Шурик и бородач, вполголоса переговариваясь, отправились в дальний угол ангара.
— Так! Чего это вы двое задумали?! Экспериментаторы хреновы! Какой усилитель?! С ума сошли, эльфы же ясно сказали! — закричала Мерседес и, коротко извинившись перед гостями, кинулась вслед за мужчинами, которые уже скрылись за какой-то дверью.
— Да, дела, — усмехнулся Трофимов и, заметив, что Дмитрий погрузился в себя, спросил его. — О чем задумался?
— Да вот вспоминаю, как стояли эльфы по кроям той ямы. Занятно, четырмя троичными группами. Чередуясь — двое мужчин и женщина, а потом наоборот. Интересно. А еще помнишь, на других записях тоже встречались разные проявления троичности — в размещении объектов, в символах.
— И что?
— Пока не знаю, надо получше познакомиться с этим Миром.
— Ну, может это ничего и не значит! Вот, например, что может значить одинаковое количество мужчин и женщин в этом действе?!
— Равновесие мужского и женского творящих начал. По вашему — Инь и Янь.
— Ну на все у тебя есть ответ! — рассмеялся прогрессор.
Пока знахарь и Трофимов осматривали технику, Катерина и Носов общались с начальником базы. Отперев кодовый замок, он перевел находящуюся в кабинете камеру наблюдения в спящий режим и пригласил их войти. Когда за ними закрылась дверь, он нажал несколько кнопок на возникшей перед ним вирке и Катерина вдруг ощутила, что наступила полная тишина. Спустя мгновение она поняла, что эта тишина возникла внутри ее головы, потому что пропал обычно ощущаемый ею окружающий ментально — эмоциоанльный фон. Значит кабинет начальника базы экранирован генератором МЛТ — защиты и вихревыми полями. Такая защита потребляла прорву энергии, и ее включение могло означать лишь одно — сейчас им предстоит услышать нечто, представляющее сведения с грифом «Особо важно».
— Меры предосторожности, — прояснил Иванов, кивнув на деактивированную камеру и появившийся над его столом ярко — синий сигнальный шарик голограммы, свидетельствующий о том, что все защитные системы кабинета работают нормально и никаких попыток их нарушить не зафиксировано. — Потому что разговор у нас с вами будет сугубо конфиденциальный. Сразу хочу вас предупредить — все, что прозвучит в этом кабинете, разглашению не подлежит. Позвольте вам напомнить, что перед отлетом вы подписывали некоторые бумаги об особом режиме конфиденциальности некоторых сведений. Так вот то, что я вам сейчас сообщу, как раз к ним и относится.
После этого вступления начальник базы произнес две кодовых фразы — одну для Егоровой и вторую для Носова. Эти фразы им сообщили на Земле — Егоровой лично начальник отдела FIB, а Носову — Лахир Чонгап, пояснив, что тот, кто назовет им эти фразы, имеет право отдавать распоряжения, обязательные к исполнению. Дополнительно в их личные информаты были записаны специальные тестовые файлы для дополнительной проверки. Чем оба тут же и воспользовались, предложив Иванову сверить криптоключи. Тот согласно кивнул и предложил гостям законнектить их информаты к открытым портам его терминала. Спустя несколько секунд на информатах и Егоровой, и Носова вспыхнули изображения эмблемы КИК, свидетельствующие о том, что проверка пошла успешно.
После чего начальник базы продолжил свою речь:
— Ну вот, все формальности соблюдены. Теперь по сути. Официально я сотрудник ОАМ КЭДРа и все думают, что я бывший прогрессор, но на самом деле я работник специального отдела КИК с расширенными полномочиями. И если бы не сложившиеся на этой планете особые обстоятельства, вы бы, скорее всего, ничего не узнали бы ни о самом существовании такого отдела, ни об истинном положении вещей здесь, на Ирее. Но, к сожалению, мне придется снять покров секретности и посвятить вас в некоторые детали. Ограниченный допуск для вас я получил. Сразу сообщу, что под моим руководством здесь работает еще несколько засекреченных сотрудников этого же отдела. У нас своя программа и свои новейшие, сверхчувствительные и пока секретные приборы. Но обо все по порядку. Итак… Помните башни с тарелками и ту запись, где одна из них светилась?
Он включил виом и вывел на него то самое изображение, которое они уже видели раньше.
— Данное сооружение находиться вот здесь, на восточной оконечности материка. А через несколько секунд наши приборы зафиксировали всплеск энергетической активности на отдаленном мысе в западной части континента. Где находиться точно такая же башня. Сразу скажу, что между собой они ничем не связанны. А на нашей базе, которая, как вы видите, находиться как раз на линии между этими двумя объектами, вышли из строя некоторые чувствительные к перепадам напряжения приборы. И это несмотря на глобальную всестороннюю защиту. Вы понимаете, о чем это говорит?
— Подождите, вы хотите сказать, что аборигены ухитрились каким-то образом передать энергию с одной башни на другую? Без проводов?! — удивился Носов, чуть ли не в плотную придвинувшись к экрану и изучая карту. Расстояние между башнями было внушительное.
— И часть энергии попала на базу, пробив нашу защиту? — нахмурилась Катя.
— Хуже всего, что незначительная часть, — мрачно сказал Иванов. — А незадолго до этого нами зафиксирована еще одна подобная переброска. Вот с этой башни на севере была произведена переброска на эту, расположенную на острове в южной части планеты. При эом никаких излучений типа лазерного или высокочастотного также зафиксировано не было, — виом отразил его слова, выдав очередную серию диаграмм и графиков.
— Но подобного рода передача энергии возможно только через возбуждение поля «темной энергии» и создание в нем направленной волны типа солитон. По — крайней мере, нам иного способа неизвестно. На Земле такой подход, насколько можно судить, впервые реализовал Тесла. Но у него то, как раз, одной из проблем была именно точность расчета точки «финиша» создаваемого и передаваемого энергоимпульса. Поскольку данный способ требует такого количества сложнейших расчетов, что и мы то их научились производить всего лет 70 назад, — медленно проговорил Носов. — А тут у них еще и кольца должны вносить гравитационные возмущения. Если бы была одна луна, это еще куда не шло, да и то, так точно все рассчитать… А у них орбитальные кольца состоят из пылегазовых облаков и обломков разной величины… И как они это могли учесть? Да и само возбуждение среды нахождения «темной энергии» — в просторечии по старинке именуемой «эфиром» — требует инициирующих условий с такими параметрами, которые мы научились устойчиво создавать также лишь в середине XXIII — го века. У Теслы же именно неустойчивость режима работы была второй проблемой, которая не позволила ему создать промышленную установку.