Марк Михаловски - Сияющая темнота

Если честно, джэфти и сами подумывали о том, чтобы заморить храмового зверя голодом до смерти. Он постоянно убивал тех, кого посылали его кормить, и находить согласных на эту работу ставилось всё сложнее и сложнее.

— А оно всё ещё у нас? — спросил Энчикка у одной из своих помощниц, как только смог её найти.

— Что именно? — не поняла Наручио, так как её внимание разрывалось между ответом на вопрос Энчикки и примеркой головного убора из перьев.

Кто-то сказал, что одна курица предсказала приближение конца света. Поэтому джэфти зарезали её, изучили её потроха в поиске подтверждения, а затем решили поклоняться ей как Курице Апокалипсиса. Вернее, тому, что от неё осталось. Большая часть этих останков сейчас украшала медного цвета волосы Наручио.

— То, — сказал Энчикка, немного забеспокоившись. — Священная Штука Пылающих Теней.

— А, вы имеете в виду Сияющую Темноту?

— Да, какая разница. Что мы с ней сделали?

Наручио пожала плечами, поворачивая головой то так, то эдак, и осматривая своё отражение в отполированной миске.

— А разве мы не в шкаф её положили?

— Так пойди и проверь! — рявкнул Энчикка, стянул с неё головной убор, и не отдавал до тех пор, пока она не согласилась пойти поискать штуку-колесо.

— Если они вернулись за ней, то могут расстроиться, что мы запихнули её в чулан. Они могут подумать, что мы не воспринимаем их всерьёз.

— И что они тогда сделают? — сердито спросила Наручио, не сводя глаз с перьев.

— Не знаю, — ответил Энчикка. — Но они же ведь боги, не так ли? Они могут сотворить что-нибудь божественное — поразят нас, или нашлют на нас прыщи или вшей, или…

— Я поняла, — прервала его движением руки помощница. — Пойду скажу, чтобы кто-нибудь этим занялся.

— Нет, — твёрдо сказал Энчикка. — Сама займись этим. Они уже тут, и мы недолго сможем отвлекать их празднованиями и танцами.

Его жёлтые глаза словно сверлили её:

— А если они начнут требовать жертвоприношений, ты же понимаешь, кто будет первым, да?

На какой-то миг в воздухе блеснули пятки Наручио, а затем от них остались лишь облачка пыли.

— Ну что, — спросила Донна, когда стало ясно, что несмотря на прикрытие каменного уступа джэфти их заметили, — кто будет просить, чтобы принесли мячик?

Мезант устало вздохнул и шагнул вперёд. Заметив его, несколько джэфти вскочили на ноги и начали указывать на него пальцами, что-то бормоча и перешёптываясь. Донна и Огмуни тоже вышли за ним на каменную полку, вызвав ещё большее оживление среди джэфти, начавших подпрыгивать, размахивая своими гривами. Это было похоже на особенно дурацкую тусовку поклонников Шер.

— Верные джэфти! — сказал Мезант, подняв перед собой какое-то устройство, усиливавшее его голос так, что он сотрясал эхом всё подземелье.

Даже на Донну это произвело впечатление. Джэфти умолкли и посмотрели на них.

— Верные джэфти! — снова сказал Мезант, входя в роль. — Ваши Боги вернулись!

Он сделал паузу. Все молчали. Даже с высоты их полки Донна видела, что маленькие тёмные глазки джэфти переглядываются.

— А разве они не должны были пасть ниц, или взвыть, или зааплодировать? — спросила Донна, у которой в животе появилось какое-то неприятное ощущение.

— Ваши Боги вернулись, — повторил Мезант, и в этот раз его голос казался уже не таким божественным, — чтобы забрать Священный Артефакт, который мы доверили вам много лун назад.

— У этой планеты нет луны, — кисло заметил Огмуни.

Мезант недовольно посмотрел на него.

— И Священного Артефакта, похоже, тоже нет, — добавила Донна.

— Может быть, тогда кто-нибудь из вас это сделает? — обиженно сказал Мезант, убирая ото рта свой прибор.

— Тебя они лучше знают, — сказал Огмуни, сложив на груди руки.

Он явно не собирался изображать в этой пантомиме роль Бога, а Мезант начинал терять уверенность в себе.

— Ой, дайте сюда, — не выдержала Донна и отобрала прибор. — Учитесь!

Мезант потянулся, чтобы вернуть прибор, но было поздно — Донна расправила плечи и подняла сканер.

— Где ваш Верховный Жрец? — закричала она, скривившись от громкости, которую придал её голосу прибор.

Даже джэфти вздрогнули.

— Приведите Верховного Жреца!

Она убрала сканер ото рта и краем рта сказала:

— У них же есть Верховный Жрец, так?

Мезант кивнул и указал своей передней рукой вниз. К платформе в центре зала шагал джэфти в каком-то головном уборе из перьев, а за ним шёл ещё один, у которого волосы были запутаны на макушке в виде какого-то улья. При их появлении остальные джэфти почтительно опустились на колени.

— А почему они перед нами так не сделали? — проворчал Мезант.

— Добро пожаловать! — сказал тот, у кого на голове был улей. — Я Энчикка, Верховный Жрец Того, Во Что Мы Верим Сегодня. А вы?

— Мы ваши Боги! — проревела Донна. — И мы пришли за нашим Священным Артефактом! За большим и круглым, — добавила она на всякий случай.

— Ах, да, — сказал Энчикка. — За этим.

— Да, — повторила Донна, чувствуя, что что-то идёт немного не так, — за этим!

— Ну… — уклончиво сказал Энчикка, — мы… спрятали его для сохранности.

— Ну что же, это хорошо, Энчикка. Твои Боги довольны.

Она повернулась и усмехнулась Мезанту. Быть богом? Раз плюнуть!

— Дело в том, — продолжил Энчикка, — что у нас теперь другие боги.

— Простите? — сказала Донна. Ей пришлось повторить, так как усилитель был далеко ото рта. — Простите?.. Что значит «у вас теперь другие боги»?

Энчикка с гордостью указал на ближайшую колонну. Донне пришлось напрячь зрение. Наверху лежало что-то похожее на куриные кости и перья.

— Курица Апокалипсиса, — благоговейно произнёс Энчикка.

— Что?

— Курица Апокалипсиса. В её потрохах мы видели будущее.

— Вы что, шутите?

— Добавь веса голосу! — шептал ей на ухо Мезант. — Говори как бог!

Донна кашлянула.

— Ваши Боги не довольны, — сказала она. — Вам нельзя верить в других Богов.

Энчикка, извиняясь, пожал плечами:

— Ну, просто… — сказал он. — Вы же понимаете. Время идёт. Приходят новые боги…

— Ваша курица — не настоящий бог, — внезапно заявила Донна, начиная понимать, что к чему.

— Ненастоящий? — спросил Энчикка, и в его глазах внезапно появилась радость. — Ненастоящий бог?

— Да! Не гневи Истинных Богов, отказываясь от них!

Несмотря на всю глупость происходящего, Донне нравилось изображать божество.

— Ваши Боги милосердны, — торжественно сказала она, — но способны сильно гневаться.