Дэвид Вебер - Шторм из тени

— Правда?

Веррочио вложил тщательно отмеренную дозу беспокойства в свой однословный ответ, смягчая ровно столько облегчения, чтобы показать тому, чье мнение он, несомненно уважал, что он не из тех, кто шарахается от собственной тени. Он смотрел на Бинга секунду или две, достаточно долго, чтобы показать свое выражение лица, а затем передернул плечами в небольшом пожатии.

— Я пытался представить некоторые из этих же точек зрения моему собственному начальству, адмирал, — признался он. — Хоть я и не верю, что мне удалось это очень хорошо. Фактически, с учетом ответов и инструкций, которые я получил, у меня более чем один раз было впечатление, что министерство считает, что я шарахаюсь от тени. На самом деле, это впечатление было достаточно стойким, чтобы я начал сомневаться в моей собственной оценке ситуации, до некоторой степени, по крайней мере. Но если Флот считает также, может быть, я не был паникером, во что мое собственное начальство по всей видимости, верит.

Цзюньянь Хонгбо сделал еще один глоток из своей чашки кофе, чтобы скрыть невольную улыбку. Это было действительно замечательно, подумал он. Он сделал по крайней мере треть своей карьеры манипулируя и управляя Лорканом Веррочио, но Веррочио сам был одним из самых непревзойденных манипуляторов, которых Хонгбо когда–либо видел в действии. Что, напомнил себе вице–комиссар, пожалуй, не было столь уж удивительно. Никто не мог подняться до ранга Веррочио в Пограничной Безопасности, не научившись играть в игру обольщения и манипуляций с лучшими из них. К сожалению, для кого–то такого, как Лоркан Веррочио, хитрость и интеллект не обязательно то же самое. Он приобрел то, что до сих пор называется (Хонгбо не мог дать этому точное определение) набором навыков «аппаратчика», но никто не был в состоянии дать ему хтоь какое-то подобие мозга. Именно ему оставалось довольствоваться Сектором Мадрас, а не чем–то посочнее.

Тем не менее, Хонгбо пришел к выводу, что Бинг был еще глупее, чем Веррочио. На самом деле, он был много глупее, нежели казалось по некоторым поступкам.

— Ну, нам на Флоте пришлось пережить мантикорского высокомерия и вмешательства в области, далеко за пределами их законных сфер интересов, чем большинству людей, — ответил Бинг Веррочио, и его тонкая улыбка была значительно уродливее, чем, как подозревали оба чиновника Пограничной Безопасности, он думал, что была. — Это, вероятно, дало нам гораздо более реалистичное… понимание того, на что они действительно похожи, чем осознают другие люди.

«Он еще глупее, чем Лоркан, — размышлял Хонгбо, потом мысленно поморщился от его собственной способности хвататься за поспешные суждения. — Может быть, на самом деле не глупее, — подумал он. — Это не похоже на отсутствие природного ума, во всяком случае. Это больше похоже на психическое слепое пятно, настолько глубокое, настолько часть его самого, что он даже не понимает, что оно есть. Это не то, о чем он не может думать рационально, если захочет. Это то, о чем ему никогда даже не приходит в голову подумать вообще, не так ли?»

Но независимо от причины, и это было очевидно Хонгбо, что Джозеф Бинг почти стремился словить приманки Лоркана Веррочио, словно рыба при троллинге note 4.

— Вы попали в точку, адмирал, — сказал искренне Веррочио, как если бы он читал мысли Хонгбо и решил, что пришло время установить крючок. — А то, что вы только что сказали — о том, что Флот видел от мантикорцев на протяжении многих лет — боюсь, дает дополнительное преимущество в моей собственной текущей проблеме.

— Как же так, господин комиссар?

— Как я сказал, мы получили информацию от новотосканцев о положении дел по отношению к этой новой «Звездной Империи Мантикора», — сказал Веррочио. — Я не имею права раскрывать все наши источники — у Жандармерии есть свои собственные правила о необходимости ознакомления с ней, и, боюсь, что даже я не знаю, откуда исходит некоторая информация бригадира Юсел — но некоторые доклады, вызывающие у меня озабоченность, основаны на непосредственной связи с Новой Тосканой. Глядя на все те отчеты, мне кажется, что Мантикора решила предпринять ответные меры против Новой Тосканы за ее отказ ратифицировать так называемую конституцию, когда они в «собрании» на Шпинделе проголосовали против.

— В каком смысле? — глаза Бинга сузились, и он совсем немного подался вперед в кресле.

— Отчеты на самом деле не столь всеобъемлющи, как я хотел бы, вы понимаете, — предупредил Веррочио с видом человека, пытающегося уверить, что его аудитория будет иметь в виду, что в его информации есть дыры. — Из того, что у нас есть, однако, следует, что Мантикора начала умышленно исключать Новую Тоскану от любого доступа к мантикорским инвестициям, начинающими поступать в Скопление. Конечно, если мы говорим о финансируемых правительством инвестициях, Звездное Королевство — извините, я имел в виду Звездная Империя — имеет полное право определять, где разместить свои средства. Никто не может спорить. Но я понимаю, что эти инвестиции в основном частного характера, а Мантикора официально не запрещала частных инвестиций в Новую Тоскану. Если уж на то пошло, она официально не запрещала частные новотосканские инвестиции в Скопление. Не официально. Тем не менее, нет сомнений, что правительство Мантикоры неофициально блокирует любое новотосканское участие.

– На личном уровне, я нашел бы, что это прискорбно и больше, чем несколько предосудительно, — продолжил комиссар немного грустно, явно встревоженный тем, до чего может доходить человеческая мелочность в стремлении к мести, — но это вряд ли означает нарушение суверенитета Новой Тосканы или неотъемлемых прав в качестве независимой звездной нации. Также это не представляется какими–либо неоправданными или репрессивными барьерами в торговле. Однако, думаю, что это ясное указание на путь определенного политического курса Мантикоры — и навязывание политики — в случае Новой Тосканы. И это, адмирал, вызывает у меня серьезную озабоченность в связи с сообщениями, что мантикорские военные корабли начинают систематически преследовать новотосканские торговые суда.

«Ну, это было прямо в яблочко», — подумал Хонгбо со своей позиции на обочине, когда усы и козлиная бородка Бинга, казалось, вдруг ощетинились. Итак, по крайней мере, по частному брифингу Оттвейлера, Джозеф Бинг и его отношение к Мантикоре, очевидно, основывались на деньгах.

— Преследование их торгового судоходства, — повторил адмирал. Он походил на человека, пытающегося с большим трудом показаться гораздо более спокойным, чем он себя чувствовал. — Как… господин комиссар? — спросил он, вспомнив с опозданием звание.