Борис Георгиев - Третий берег Стикса (трилогия)
Перепуганный сатир дотянулся-таки трясущейся ладонью и зажал Сашин рот, и это решило дело, поскольку окончательно вывело из равновесия вспыльчивого капитана. Толкнув Матвея так, что тот споткнулся и сел, Волков заорал на него:
— Я читал, что эти рыдваны работали на нефтепродуктах! Автомобили! Автобусы! Танки, черти б их взяли! Что тебе из них больше нравится?! Я не так произношу?! Как надо?! Ав-то-мо-биль! Так правильно?! Что ты вылупился?!
Матвей дёргался, закрывался рукой и вид имел такой жалкий, что Сашин гнев как-то незаметно пошёл на убыль. Горло саднило от крика, Волков покашлял, сунул руки в карманы и смущённо поговорил:
— Что смотришь? Нечего было рот мне затыкать.
— Нечего? — зашептал Матвей, оглядываясь с опаской. — Да ты же на костёр наболтал, идиот. Тебя, если услышит кто, не просто сожгут, наизнанку сначала вывернут. За одно только то, что читал. Ремни из тебя резать будут, пока не дознаются, кто тебя читать научил, что ты уже прочёл, да кому рассказать успел. И меня с тобой заодно тоже… Разрази тебя Пярхунас, навязался на мою задницу.
Он не прикидывался, явно было видно — боится до смерти. Казалось бы, совершенно безобидные слова, но «читать» и «читал» сатир не сказал, а выплюнул и кривился при этом, как будто наелся горького. Не хотелось оставаться без провожатого, нужно было срочно выдумать что-нибудь, и Саша проговорил шёпотом:
— Послушай, Матвей, ну виноват я, прости. Не знал, что у вас тут… Я издалека, понимаешь? Пытаюсь разобраться, что у вас к чему. Успокойся, больше не буду орать. Ну не нравится тебе, когда твою телегу называют а… А как мне её называть?
— Мм-медведем, — проблеял Матвей, помимо воли отползая от склонившегося к нему опасного собеседника к стенке.
— Медведем так медведем, договорились. Ты пойми, я же сам не хочу неприятностей и лишнего шума. Мне бы до Кий-города добраться, понимаешь, и поговорить с вашим Кием. То есть я хотел сказать, с вашим князем. Хочешь, я вообще молчать буду? Чтоб не сболтнуть лишнего. Я же просто не знаю, что у вас тут можно, а что нельзя.
— Я думал, ты изгой, — лепетал Матвей. — А ты вообще. Из пузырников что ли?
— Из пузырников, — соврал наудачу Волков и потом только сообразил, что не очень-то и погрешил против истины. «Пузырниками они называют граждан Земли, — сообразил он. — Будем считать, что я пузырник, раз прилетел сюда по просьбе Джоан».
— Ага, — сказал Матвей и синие глазки его блеснули. Поднялся, отряхивая комбинезон от кирпичной крошки, глянул в сторону, потом покосился на Волкова и снова отвёл глаза. Почему-то успокоился сразу, и заговорил в полный голос:
— Так ты, значит, к нам того… В гости, значит, прибыл. Хочешь, чтоб тебя проводили в Кий-город. То-то я смотрю, волкодавы ждали кого-то.
— Ну да, я же тебе о чём и говорю! — обрадовался такому пониманию Саша.
— Очень хорошо. Рад помочь, — с неожиданным радушием заявил Матвей. — Но ты это… Поменьше всё-таки болтай по дороге. А то, знаешь ли, кто-то может… м-м… обрадоваться тебе больше, чем я. Если поговорить приспичит, говори по-русски, понял? Никаких чтоб этих…
Матвей снова скривился, как будто собирался выплюнуть горькое ненавистное слово, но смолчал. «Вот оно что! — понял Александр, — у них, выходит, иноязычные слова — табу. Понятно, почему его так передёрнуло, когда услышал об автомобиле. Всё, оказывается, просто».
— Я понял.
— А понял, так давай собираться, — распорядился сатир, возвращаясь к оставленному было командному тону. — Прибери ветки с дороги, я сейчас.
Он скрылся за машиной и стал чем-то греметь, недовольно ворча.
Ветки кололи руки, пальцы после них стали липкими и приятно пахли. Рассеянно перебирая знакомые слова, Волков решил, что иглы на ветвях — хвоя, значит деревья, росшие в изобилии на песчаном склоне, — сосны или ели. Может быть, кедры. Хвойных деревьев под марсианскими куполами не выращивали, ботаникой капитан «Улисса» не интересовался, определить породу с достаточной степенью достоверности не смог, а спрашивать не стал, не желая сболтнуть лишнего. Впрочем, долго раздумывать о ботанике не пришлось, Матвей подбросил новую пищу для размышлений. Грохнув чем-то в глубине разваленного гаража, выволок оттуда большую и довольно тяжёлую, если судить по его поведению, коробку, повозился у борта своей машины, крякнул, рывком подняв свой груз к воткнутому в медвежий бок жестяному раструбу и пустил туда тугую прозрачную струю из утконосой горловины.
— Помочь? — спросил, подойдя ближе, Саша. Понюхал воздух, припоминая. От прозрачной жидкости резко пахло… Да. На практикуме по органической химии, когда изучали углеводороды, капитану «Улисса» уже довелось ощутить такой же запах.
— Бензин? — поинтересовался он. — Или солярка?
Рука Матвея дрогнула, вонючая жидкость хлюпнула под ноги.
— Медвежья кровь, — буркнул он, выровняв горловину. Потом добавил раздражённо:
— Сказано тебе — молчи лучше. Из-за тебя вон чуть не половину разлил. Кровь это медвежья, понял?
— Понял, — неуверенно отозвался горе-эмиссар, думая про себя: «Всё равно непонятно: бензин или солярка? Навыдумывали эвфемизмов. Это же надо — медвежья кровь! Интересно, как они называют геликоптеры и аэропланы. Правда, есть русские слова «вертолёт» и «самолёт», но лучше я спрашивать не стану пока. Может быть, и нет у них тут никаких вертолётов и самолётов».
— Порядок! — заявил Матвей, когда медвежья кровь у него в канистре кончилась, мигом скрылся за машиной, там пусто грохотнуло железо.
— Ну, чего ждёшь? Лезь внутрь! — приказал он, появившись снова. Выдернул из борта жестянку, оказавшуюся обычной воронкой. Потом заорал с раздражением, заметив, что бестолковый подопечный пытается открыть дверцу:
— Да не на водительское, дубина! Справа садись!
Волков молча обошёл медведя с другой стороны и снова стал возиться с ручкой дверцы, дёргая её так и этак. Сзади что-то стукнуло и корпус машины присел на амортизаторах. Упрямая ручка подалась наконец-то, оказалось, её нужно было потянуть вверх. «А тут внутри ничего! — заметил про себя Саша, взбираясь на подножку. — Совсем как у меня в ботике, только приборов почти нет. Но сиденья удобнее. Места, правда, маловато, колени упираются».
— Сидушку под себя настрой, — посоветовал, забираясь в кабину, Матвей, словно мысли прочёл. — Внизу ручка.
Места, как выяснилось, вполне достаточно, чтобы устроиться в удобном кресле с комфортом. Между тем сатир, оказавшийся на поверку опытным водителем медведя, без дела не сидел. Дёргал за ручки, ёрзая в кресле, нажимал на педали, потом полез куда-то под… «Как это называется? Рулевое колесо?» — Полез туда рукой, что-то завыло, закашляло под полом, потом рыкнуло совершенно по-медвежьи, и всё в салоне диковинного аппарата задрожало от утробного рева.