Тени во времени - Кристофер Руоккио
Никифор выругался. «И вместо этого ты обрек на гибель всех нас».
«Теперь вы понимаете, почему я не позволил Бассандеру Лину включить все это в свой отчет?» — спросил я.
Лорд-камергер нахмурился еще сильнее. «Его нужно отстранить от командования», — прорычал он. «Мы не можем иметь стратига Легиона, который более лоялен тебе, чем Империи».
«У вас нет детей, — сказал я этому человеку, который вовсе не был человеком, — и поэтому вы не можете понять».
«Мне не нужны дети, чтобы понять тебя, Марло», — ответил гомункул. «Ты не такая уж большая загадка».
«Довольно». Голос Вильгельма был похож на удар колокола. «Что сделано, то сделано». Наступила пауза, пока Врабель и его подчиненные настраивали некоторые уровни на своей машине. «Дораяика знал, что вы придете. Вопрос в том, как».
Никифор спросил: «Вы думаете, что обман Сагары с телеграфами был раскрыт?»
«Нет», — ответил я.
«Ты ему не сказал?»
Я взглянул на почти мертвое тело императора. «Что рассказал?» Глаза Никифора казались почти черными в этом тускло освещенном помещении, если бы не блеск консолей Врабеля. «О чем?»
Лорд-камергер повернулся спиной, подошел к антикварному глобусу, на котором, как я догадался, пять континентов и узкие моря обозначали планету Авалон. Когда он дошел до глобуса, то остановился, повернулся. «Дану был лишь верхушкой айсберга», — сказал он. «В течение нескольких недель после первоначального удара мы начали получать сообщения. Другие атаки. Одна за другой. Мир за миром».
Я молчал. Лучше было дать существу высказаться.
«Сколько?» — резко спросил я.
«Прошло сто лет с момента их последней атаки. Ровно сто лет».
«Сколько, Никифор?»
Лорд-камергер не моргнул. «Триста тридцать шесть».
Триста тридцать шесть. Я почувствовал, как мои губы произносят эти слова, хотя никакого звука не было слышно.
«Триста тридцать шесть чего?» Селена смотрела на нас, наконец-то придя в себя, хотя из ее глаз, все еще красных от слез, текла угольная краска.
«Планет», — сказал я. Сьельсины одновременно атаковали триста тридцать шесть планет. «Дану была приманкой?» Были и другие атаки. Более ранние атаки. Параллельные атаки. Но их было всего несколько. Менее дюжины. Дхаран-Тун появился в начале наступления Дораяики, а затем исчез.
Он хотел выманить меня.
«Похоже на то». Наступила пауза, прерванная бормотанием доктора.
Я последовал их логике. Если Дораяика знал, что мы отслеживаем движения его флота в режиме реального времени, он мог использовать эту информацию против нас. Атака на Дану могла быть уловкой, призванной выманить нас.
«Есть и другие объяснения», — сказал я. «Наблюдатели могли предвидеть наше приближение. Или их могли предупредить другим способом: шпион здесь, при дворе?»
Демониаки все. Так написал мне Вильгельм на Джадд, говоря о миносских агентах среди своих советников.
«Шпион при дворе мог с легкостью раскрыть секрет латарранской машины», — сказал Никифор. «Латарранцы могли сами себя сдать».
«Но разве сельсины уничтожили их телеграфы?» — спросил я.
Тишина. Только позвякивание ключей Тора Галла.
«Нет, не уничтожили».
«Наверняка они бы уже вывели телеграфы из строя, если бы знали, что мы можем отслеживать их местонахождение», — заметил я.
«Если только у них нет для них другого применения», — возразил Никифор.
Триста тридцать шесть миров.
«Дораяика только что поджог галактику, — сказал я, - все ради пополнения запасов, я полагаю?»
«Можно так предположить», — кивнул Никифор.
«Твои действия на Дану, возможно, были неосознанно... стали твоим ма-ма-ма-мастерским ходом», — сказал император, прерываясь и сильно искажая слова.
«Чара...», — прошипел Врабель. «Увеличьте входной сигнал до 0,9».
Галл и его коллега-схоласт пробормотали согласие, а доктор сжал губы и внимательно наблюдал с серым лицом.
«Что не так?» — спросила Селена.
«Мы рискуем разбудить его», — пояснил Врабель, нервно поправляя свою маленькую шапочку. «Мы должны поддерживать нервную активность в узком диапазоне. Слишком низкая, и он спит. Слишком высокая, и нам придется полностью его оживить или рискнуть нанести еще больший ущерб. Машина требует постоянной калибровки — постоянной калибровки».
Наблюдая за работой схоластов, я спросил: «Капелла разрешает все это?»
Врабель слабо улыбнулся. Никифор ответил: «Ты знаешь, что не стоит задавать этот вопрос».
Галл продолжал печатать.
«Капелла не вправе судить меня».
Я медленно вдохнул. «Вы знали?»
«Я всегда знал», — прозвучал ответ. «Хор долгое время пытался скрыть от Трона свои операции. Их теневое королевство, как они его называют. Но я знал об этом всю свою жизнь».
«Как?» — спросил я.
«Они пытались убить меня». Лицо Вильгельма оставалось невозмутимым.
Он узнал их секрет и держал его над их головами все дни своей жизни. Он построил вокруг себя собственные структуры. Создал особую систему безопасности. Укрепил АПСИДУ. Усилил свою зависимость от марсиан, схоластов, — все для того, чтобы держать Капеллу на расстоянии... при этом внешне изображая себя их добрым и благочестивым слугой. Я хорошо помнил его бдение в часовне дворца Венанциана на Нессе, когда он преклонял колени перед алтарем Земли и Императора. Поза. Спектакль.
«Я... я — человечество», — сказал Вильгельм. «Я — Империя. Император. Я правлю. Должен править. Не Капелла. Не Совет. Не мои министры. Я. В это верит народ. Мой народ... и-и-и они мои люди». Император на мгновение замолчал, пока Галл и Врабель корректировали свои уровни. «Раньше ты говорил о детях. В моей Империи нет ни одной души, которая не была бы моей. Я пытался быть отцом для них — для всех вас. Император должен быть отцом для своего народа. Его народ заслуживает отца. Капелла скорее сделает меня рогоносцем, как они сделали это с моей матерью и ее отцом до нее. Они скорее посадят на трон катамита, чем человека — человека, которого они не могут контролировать. Я...»
Я наблюдал за лицом Селены, пока он говорил. Ее плач прекратился, сменившись болезненной гримасой.
«Так будет лучше», — сказал император. «Лучше, чтобы сьельсины пришли к нам».
Услышав слова императора, я почувствовал прилив облегчения.
«Твоя неудача на Дану может оказаться счастливой случайностью». Доктор Врабель вышел из-за консоли транскрипции и изучил еще один отчет. «Если бы ты преуспел, нам все равно пришлось бы сражаться с основной частью флота сьельсинов. Дораяика был бы побежден, но мы вернулись бы к прежнему положению. Тысяча маленьких флотов сьельсинов, каждый из которых идет своим путем. Если они все придут сюда... если даже большая часть... часть... часть их сил придет... сюда... возможно,