Андрей Ливадный - Первая Галактическая (сборник)
Хьюго, заползший в рубку управления, внимательно наблюдал за действиями Сайкова. В руках андроида не было никакого оружия, но Николай не сомневался, что своевольный дройд найдет способ противостоять ему, если ревностно охранявшей жизнь Вадима машине покажется, что хозяину причинен вред.
— Ты понимаешь, что, пока мы здесь возимся, они громят укрепления на том берегу?!
Хьюго кивнул.
В этих андроидах было много непонятного, даже загадочного. Сайков был компьютерным техником, но разгадать алгоритм поведения Хьюго оказалось выше его сил…
— Ладно, смотри. Я буду объяснять тебе, что делаю. — С этими словами он установил ноги Нечаева на педали, защелкнув специальные захваты, затем достал из ниши в пульте запасной комплект нейросенсорных перчаток, натянул их на руки Вадиму и подключил тонкие компьютерные шлейфы к двум коротким рычагам управления, которые возвышались вровень с подлокотниками кресла.
Что–то ожило вокруг, в мертвый танец перемигивающихся контрольных огней вплелась новая цветовая гамма, — это заработали секции датчиков жизнеобеспечения пилота.
— Ничего не трогай, — предупредил Сайков. — Включилась система боевого поддержания жизни. Она способна привести в чувство и поддерживать в сознании даже смертельно раненного пилота. Сейчас Вадим придет в себя, и я объясню ему, что делать дальше.
По мышцам Нечаева действительно пробежала судорога, и он открыл глаза. Невидимые глазу зонд–иньекторы, расположенные среди механизмов сложной подложки пилотажного шлема, уже впрыснули в его кровь нужную дозу стимулирующего препарата.
— Ваши конструкторы — жестокие люди, — лаконично заметил Хьюго.
Сайков не ответил ему, он напряженно ждал, пока действие стимулятора достигнет пикового значения.
— Вадим, ты меня слышишь?
Нечаев мучительно скосил глаза. Полупрозрачное проекционное забрало пилотажного шлема мешало ему четко различать окружающее.
— Где я?
— В рубке «Фалангера», в кресле пилота.
После того, как смысл произнесенных Сайковым слов достиг наконец проясняющегося сознания, Вадим уже второй раз за сегодняшний день испытал чувство внезапного глухого отчаяния.
Ему казалось, что он уже состарился на добрый десяток лет. Что осталось в нем от двадцатидвухлетнего парня, который две недели назад впервые поднял мирный грузовой корабль навстречу приближающейся к родной планете армаде врага?
Ничего… Остались лишь воспоминания, обрывочные и неясные, все затмили перемоловшие душу, тело и разум события, и по глазам Сайкова он понял, что в который раз от него сейчас потребуют невозможного…
— Я не смогу управлять этой машиной… — хрипло выдавил он, чувствуя, что страховочные ремни, сенсорные перчатки, пилотажный шлем и прочно пристегнутые к педалям ноги превратили его уже не в человека, а в некую биологическую составляющую чуждого его разуму кибернетического механизма.
— Сможешь. Как техник тебе говорю, — сможешь. Главное, поднять машину с земли, а дальше все пойдет как по маслу. Интерфейс управления сделан просто классно, ты интуитивно почувствуешь все механизмы, потому что они соединены с твоей нервной системой датчиками обратной связи через перчатки и шлем.
Нечаев скосил глаза на Хьюго, заметив при этом, что по поверхности полупрозрачного забрала, реагируя на движение зрачков, скользит алый кружок с тонкой паутинкой прицела.
Бортовой компьютер действительно был соединен с ним ней–росенсорной связью, он реагировал даже на движение зрачка, нацеливаясь туда, куда смотрел пилот.
Вдалеке за холмами что–то раскатисто загрохотало.
Там шел бой…
— Хорошо, я попытаюсь… — пересохшие губы Вадима с трудом вытолкнули эту фразу. — Что я должен делать?
— Сиди смирно, как мышка, — неожиданно ответил Сайков. — Пусковые установки повреждены, работают только подвесные автоматические орудия, и каждая минута промедления грозит взрывом ракетного боекомплекта. Его нужно сбросить, но прежде следует поднять машину на ступоходы. Я полезу во второй «Фалангер», оттуда установлю связь между бортовыми компьютерами. Будешь делать то же, что и я, договорились?
Вадим нашел в себе силы лишь для короткого кивка. За холмами снова раскатисто загрохотало, словно над левобережьем пролива бушевала гроза.
***
Голос Сайкова зазвучал в коммуникаторе шлема меньше чем через минуту.
— Так, Вадим, я на месте, начинаем работать.
— Я готов. — Голос Нечаева казался мертвым и бесцветным. Вадим был слишком изможден, чтобы выказывать эмоции. Он лишь задумался на миг, сможет ли жить дальше, оставаться человеком после всего произошедшего с ним, или просто выполнит долг и потом, если все же повезет выжить, ляжет лицом в мокрую от росы траву и затихнет навсегда, потому что внутри уже не осталось ничего человеческого — он убивал, и его убивали, мир потерял свою непорочность, словно наступил нежданный судный день…
Впрочем, эти обрывочные мысли служили лишь невнятным фоном, они скользили по периферии сознания, а главным было совсем другое.
Во что бы то ни стало поднять многотонную машину с земли.
— Внимание, я включил канал взаимного обмена данными. Сейчас твой «Фалангер» автоматически повторит действия моей машины.
— Понял. Я не вмешиваюсь.
Что–то гулко завибрировало в недрах серв–машины, близкая земля на обзорных экранах внезапно покачнулась, и Вадим испытал знакомое ощущение: внутренности на миг зависли, породив в животе спазматический холодок, — это он вместе с кабиной резко взмывал вверх на пятнадцатиметровую высоту.
«Фалангер» пошатнулся, переступил с одного ступохода на другой, глубоко врываясь четырехпалыми механическими конечностями в зыбкий, предательски оползающий грунт, и наконец застыл в вертикальном положении.
— Отлично! Мы встали! — Голос Сайкова, зазвучавший в коммуникаторе, выдавал смесь нечеловеческого напряжения и какого–то непонятного Вадиму восторга. — Теперь сброс ракетного боекомплекта. Найди красную кнопку под защитным кожухом, видишь ее?
— Да, — сквозь зубы выдавил Нечаев, у которого от постоянных воздействий аппарата поддержания жизни к горлу подступала тошнота, хотя желудок с самого утра был пустым.
— Открывай кожух и… — начал было инструктировать Сайков.
Но Вадим, переборов дурноту, зло оборвал его:
— У меня руки пристегнуты к рычагам, забыл?
— Ничего, чуть наклонишь торс, это не страшно, — успокоил его Сайков, не обратив внимания на грубость. — Я слежу за показателями твоей машины, система самостабилизации работает как положено.