Виталий Пищенко - Миров двух между...

Поляну, на которой Юра схватился с рысью, мы нашли без труда, но толку от этого было – нуль. Дверь, пропустившая Старадымова в Терру Инкогнита, то ли больше не существовала, то ли мы не знали, как ее открыть. Так же безрезультатно окончилась попытка выбраться путем, которым пришли мы с Богомилом. Автопилот точнехонько вывел нас к болоту, бросил бот через трясину, но метрах в семи от берега затормозил так резко, что не ожидавший остановки Геров стукнулся лбом о колпак. И все моторы машины натужно гудели, но бот оставался на месте, словно автоматика забыла путь, которым мы пришли на это место. Попытка Юрия взять управление на себя привела к тому, что мы переправились через топь, попали в совершенно незнакомый лес, откуда вновь вернулись к болоту. Вот тут-то я впервые подумал, что нам, пожалуй, поневоле придется здесь задержаться.

Все это время меня гложет одна мысль – как-то там, на Терре и Земле, отнеслись к нашему исчезновению? Шутка ли, пропали три человека! Переполох всеземельный!

– Каким угодно образом, но надо прорываться на Терру.

Линекер смотрит на меня застывшим взглядом. Видно, опять вспомнил Ингу и Сережку. Геров неодобрительно почесывает бородку, шевелит губами, потом произносит:

– Как ты это себе представляешь?

Мне нечего сказать ему. А Богомил продолжает:

– Мы можем до бесконечности метаться по этой планете. Переход подчиняется каким-то законам…

Линекер недовольно морщится, кладет ему на плечо большую ладонь:

– Ты уверен, что нам хватит остатка жизни, чтобы узнать их? А там, он неопределенно мотнул головой, – там нас ищут, тревожатся.

– Я понимаю, – соглашается Богомил, – но действовать надо все же продуманно, а не уподобляться герою старинной сказки…

– Какому? – спрашиваю я скорее для того, чтобы оттянуть момент решения. Богомил, бесспорно, прав, но что-то подсказывает мне, что если мы хотим вернуться на Терру, времени терять нельзя.

– Которому для выхода из пещеры нужно было произнести: «Сим-сим, открой дверь!» – пояснил Богомил. – А он забыл заклятие и бессмысленно перебирал названия всех известных ему растений.

– Богомил прав, Юра, – устало соглашается Линекер. – По всей вероятности, переход как-то связан с ирием. Ты обратил внимание, что эти несимпатичные создания явно тяготеют к границам месторождения? Проведи-ка еще разок анализ. Здесь результаты могут быть иными, чем в районе кордона…

Возразить нечего, и начинаем тщательное исследование «кляксы». Чтобы не подвергать стеклопластик бота лишним испытаниям, прохожу над «бестиями» (так их окрестил Геров), поднявшись повыше. Им это явно не по душе мечутся, подпрыгивают вверх, и кажется, вот-вот дотянутся своими длинными руками-хваталами до днища бота. Включаю оптическую невидимость, но они не успокаиваются. Линекер, заметивший, какую клавишу я нажал, качает головой:

– Они нас все равно видят…

– Не видят, но каким-то образом могут следить за нашим передвижением, – спокойно говорю я, хотя удивлен не менее, чем приятель. – Мне это не нравится…

– Мне тоже, – мрачно говорит Линекер. – Не могу забыть, что они сделали с Боем… Какая собака была, какая собака…

Геров поглядывает вниз, но, услышав слова Линекера, сочувственно поддакивает:

– Да… Жалко Боя…

Облет не приносит ничего нового, если не считать того, что мы примерно определяем количество бестий. Их десятка четыре, и держатся они строго по границам месторождения. Точнее, там, где должно быть месторождение, ибо приборы по-прежнему отмечают лишь следы присутствия ирия. И никаких следов входа в этот загадочный мир.

– Все, парни, хватит! – вырывается у меня, когда я вижу, что бот в очередной раз вошел в самую середину осточертевшей «кляксы». – Попробую разные режимы движения. Вдруг получится…

Бот швыряет вправо. Ничего. Резко вниз… Вверх!.. Лицо Герова слегка зеленеет. Если бы кто-нибудь со стороны посмотрел на бот, он решил бы, что с пилотом не все в порядке. Он, то есть я, выделываю самые замысловатые фигуры высшего пилотажа, мчался в любую точку, в которой возмущения аномалии были чуть сильнее, чтобы нащупать прорыв…

Магнитные поля пляшут, гравитационные дергаются, датчики безумствуют. Теперь уже позеленел и Линекер: все-таки егери тоже не приходили спецподготовки, которая дается космодесантникам… Но все безрезультатно. Выхода нет.

– Хватит, Юра, – произносит Линекер.

Все попытки выйти из этого заколдованного круга оказались безрезультатными. Ни кордона. Ни пути назад, на Терру.

– Неудачи преследовали нас, – печально констатировал я.

Вот тут-то Старадымов и предложил выйти на контакт с нашими воинственными братьями по крови, попросту говоря, поймать одного из них, чтобы получить минимальную информацию о Терре Инкогнита. Линекер воспринял его задумку с воодушевлением. Он моментально высказал кучу идей о том, как это сделать. Я был категорически против. Если они сделали нам плохо, почему, собственно, мы должны уподобляться людям, которые находятся на более низкой ступени развития?

– А как ты думаешь отсюда выбираться? – поинтересовался Юрий и, поскольку я отмолчался, продолжил:

– Переход, которым мы сюда попали, может иметь либо естественную природу, либо его создают люди. Так?..

Я кивнул.

– При любом из вариантов обитатели Терры Инкогнита должны знать об этом. Недаром ведь они так упорно вертятся вокруг места перехода.

– А может быть, их все же привлекает месторождение ирия? – попытался возразить я.

– Исключено, – вступил в разговор Джерри, – месторождения здесь нет.

– Могут же они ощущать его в момент, когда переход открыт, – начал импровизировать я. – Предположим, что ирий им жизненно необходим. Например, от него исходит неощутимое нами излучение. А они его чувствуют.

– Что же они в «кляксу» не лезут? – ехидно осведомился Джерри.

– Ну, там излучение слишком сильное. Как сквозняк при открытой двери, – растерялся я.

– А что, интересная гипотеза, – подмигнул Линекеру Старадымов, – и главное – на нас работает. Если эти бестии чуют сквозняк из двери, значит, и дверь нам показать смогут, а?

Но и эти вполне разумные доводы оказались бессильны сломить мое упрямство. Тогда Линекер хитровато улыбнулся:

– Давайте проголосуем.

Идея прибегнуть к этому древнему способу разрешения разногласий развеселила меня. Нет, с ним надо держать ухо востро. Надо же, как повернул. Беспроигрышный вариант – их двое, я – один.

– Хорошо, – хмуро согласился я, – вот только будет ли толк? Нетрудно убедиться, что между собой они не общаются. Наш звукоулавливатель передает только их дыхание.