Анатолий Шинкин - Космические перевозчики
Леха, нажимая многочисленные кнопки, переоборудовал подвал в столовую. Открылся люк в полу, и поднялся стол с прикнопленными раскладными табуретами. Серега и Сашка живенько принялись расставлять все это в центре. Бесконечные вечерние тренировки по пользованию бункером не прошли даром. Открывались люки в стенах, за которыми прятались электроплиты, многочисленные холодильники, горки с одноразовой посудой. Девчата, вникнув в обстановку, дружно включились в процесс, и только Вика продолжала сверлить меня глазами, но я безразлично ожидал ответа. Пожалуй, отрицательный устроил бы больше, и я с легкостью избавлю оба экипажа от взбалмошной девицы.
-- Ну?
-- Надя, -- Вика ехидненько прищурилась и повернулась к Надежде, -- возьми бластер, посторожи вход с улицы, пока мы завтракаем и отдыхаем.
-- И смену через час, -- я жестко глянул на Вику.
-- Тебя сменит Женя, -- ядовито "пропела" моя бывшая, в попытке делать хорошую мину при плохой игре, но я отвернулся, не заботясь о ее амбициях. Спной почувствовал Викин злобный взгляд: то ли воздать недоданное рвется, то ли наказать за обиды.
-- Леха, открой удобства и спальни. Серега, выдай девчонкам одежку, -- я скользнул глазами по открытым по самое до... бедрам выходящей в дверь Нади и поспешил отвернуться. -- А то разгуливают, как на пикнике: в неглиже и безбелье, заставляют нас гормонами думать.
-- А а я знаю, -- Надя в дверях оглянулась и вновь растворила меня в лукавой улыбке, -- это Зощенко.
-- Молодца, -- только и смог выговорить. Девушка знает сатирика из черт-те какого века, когда любой уважающий себя космолетчик читает только инструкции и маршрутные карты. Есть отчего потерять голову. -- Я в душ.
Обязательно нужно смыть впечатления от романтических помыслов и начать думать с чистого листа. Мысли о Наде-Наденьке-Надежде все уголки мозга заполнили, и ни к одной из них не подходит древнее латинское слово "рацио" -- разум.
За вечер девушка не одернула, не подтянула стыдливо серенькое с блестками платьице. Ведет себя просто и естественно, -- нудизм, чистой воды. Восхитительный нудизм.
Убежище оборудовали на совесть: от главного зала шли три коридора со спальнями, на пару человеко-мест каждая, душевыми, туалетами, компьютерными комнатами, складами-кластерами, заполненными разнообразным необходимым хламом и оружием. Десяток человек в течение года могли здесь относительно комфортно выживать.
Отрегулировал подачу воды, притерпелся и начал понемногу прибавлять температуру: у меня свой метод закаливания -- моржевание наоборот. Разогрелся, потом контрастный душ. Вышел с желанием немедленно съесть все консервы, которыми уставили стол девчата. Коллектив армейский, а значит мешкать за обедом не приходится. Все, кроме Лехи, прошли трехгодичное казарменное пребывание в школе космолетчиков, а у военных фишка -- не тратить время на еду. Почти сразу после команды "Приступить к приему пищи" следует "Закончить прием пищи. Выходи строиться". Требования к еде так же специфические: быстро, много, съедобно, ... где-то после пятого пункта начинается вкусно и красиво. Банки "порадовали" пустотой.
За краешком стола примостился Леха и лениво ковырял говяжью тушенку, отщипывая кусочки хлеба от солидной краюшки. Гражданский чел, в отряд космолетчиков, можно сказать, с улицы взят. Ни дисциплины, ни... Хотя, с другой стороны, легкий бардачок, привносимый Лехой, способствовал релаксации и созданию творческой атмосферы в экипаже, важно только следить, чтобы бардачок не стал доминировать.
Я присел рядом, отломил от краюшки половину и зацепил из банки солидный кус мяса. С наслаждением принялся жевать, придвинул банку поближе. Мясо мне душу греет. Чем больше мяса, тем больше греет, а после голубца, или холодца, или нескольких пельменей готов весь мир любить.
-- А больше ничего нет?
-- Колбаса, сыр в холодильнике...
-- Ты не стой, ты -- неси. Что хотел спросить?
-- Ничего, -- Леха сделал честные глаза и принялся осматривать стол в поисках ножа -- порезать колбасу.
Я отобрал кольцо, откусил большой кусок.
-- Не ври. Ты бы уже двадцать минут спал.
-- Почему не обшариваем развалины, не ищем пострадавших?
-- Потому что их нет. Всех вывезли вчера после обеда, а о нас тупо забыли.
-- Или на нас охотились?
-- Нет. Тогда бы пришли добивать. Кофе налей.
-- Прошлый раз на ремонтном заводе добивать приходили...
-- Мы оказались там случайно, а они добивали любых свидетелей. Ты будешь? -- я показал на оставшийся хлеб.
-- Бери. Ну и аппетит у тебя!
-- Переволновался. Прикинь ценность атакуемых объектов: пустыня, заброшенная РЛС, старенький заводик, пустой городок. Ребята с Планеты Негодяев -- дураки?
-- Однозначно, нет!
-- Значит... Иногда родные правители устраивают провокации. Отвечать не надо, -- я махнул рукой в сторону стены. -- Наша задача -- искренне радоваться спасению и готовиться к полету. Давай спать. Только сначала войди в штабной комп и убери все следы наших вызовов. Нас здесь не было, о бомбежке слыхом не слыхивали, и никого не вызывали. О,кей?
-- Есть, сэр!
В порядке тренировки мы неоднократно ночевали в бункере, и я прижился в самой дальней каюте по правому коридору. Она считалась "генеральской", то есть вместо двух односпальных стояла добротная широкая кровать, на которой я мог расположиться по диагонали, чтоб не свисали длинные ноги. Кое-как сбросил одежду на стул, улегся и заснул.
В сновидениях мне природой отказано: обычно выключаюсь, едва прикоснувшись к подушке, через некоторое время включаюсь и встаю. Сегодняшнее пробуждение получилось внезапным. Легкое прикосновение к щеке мокрых пушистых волос и приближающееся горячее тепло. Я улыбнулся, повернулся набок и открыл глаза. Мы обнялись и замерли в горячем облаке переливающейся по коже нежности; в мягких судорогах мышц старались слиться теснее.
-- Просто поспим, -- шепнула Надя.
-- Да, нужно отдохнуть,... -- я вдруг вспомнил, что забыл пожелать девушке "спокойной ночи" и поцеловать на ночь, тронул ее губы губами...
Уснешь тут!
-- Надя.
-- Да.
-- Платье сегодняшнее с блестками возьми в полет и проводи в нем сеансы видеосвязи.