Питер Гамильтон - Нейтронный Алхимик. Конфликт

— Так ты не хочешь мороженого? — спросила она. На теплом песке белели палочки от эскимо. Уходя из палаты, она сунула в сумку около дюжины брикетов мороженого.

— Нет, спасибо, — ответила Хейл. — Холод заставляет меня чихать. Вкус шоколада похож на нерафинированный сахар с добавкой кислоты.

Джей захихикала.

— Ты просто спятила. Все любят шоколад.

— Кроме меня.

Девочка откусила большой кусок мороженого и стала катать его во рту.

— А что тебе нравится?

— Приемлем лимон. Но я пока питаюсь родительским молоком.

— Ах, точно. Я забыла, что ты еще маленькая. А когда повзрослеешь, ты начнешь питаться твердой пищей?

— Да. Через много-много месяцев.

Джей улыбнулась, заметив задумчивость в ментальном голосе подруги. Она часто чувствовала то же самое, когда выслушивала наставления матери. Все эти ограничения предназначались только для того, чтобы не дать ей радоваться жизни.

— Твои родители готовят тебе вкусненькое по вечерам? У киинтов есть рестораны?

— Здесь нет. И я не знаю, имеются ли они на нашей родине.

— Как бы я хотела увидеть твою планету. Она, наверное, такая же красивая, как аркологи, но чистенькая, серебристая, с огромными башнями, уходящими в небо. У вас такая развитая цивилизация.

— Некоторые из наших миров похожи на твое описание, — с осторожной неопределенностью ответила Хейл. — Но это мои догадки. Уроки по расовой исторической космологии еще только начинаются.

— Это хорошо.

Джей проглотила остатки мороженого.

— Черт! Как здорово! — прошептала она, едва шевеля онемевшим языком. — Ты представить себе не можешь, как долго я о нем мечтала. Все то время, пока была на Лалонде.

— Тебе нужно питаться сбалансированными диетическими продуктами. Иона Салдана говорит, что вредно поглощать слишком много сладостей. Я правильно это сказала?

— Совершенно неправильно.

Джей села и метнула палочку от мороженого в раскрытую сумку.

— Ах, Хейл! Ты просто чудо!

Она вскочила на ноги и побежала к ней. Щупальца киинт высовывались из окон песчаного замка, как выводок змей. Хейл возвела центральную башню в виде конуса высотой два с половиной метра, затем окружила ее пятью остроконечными башенками поменьше и соединила их сказочно красивыми арочными мостами. Башенки склонялись под косыми углами; вокруг крепких крепостных стен располагался глубокий ров; а круглые оконца были сделаны из розовых раковин.

— Знаешь, уже лучше.

Джей погладила лицевой гребень подруги над самыми дыхальцами. Хейл задрожала от удовольствия. Большие фиолетовые глаза уставились на девочку.

— Мне нравится, сильно.

— Давай построим что-нибудь из твоей истории, — добродушно предложила Джей.

— Я не могу делать лабиринты, — печально сказала киинт. — Только купола домов. Наше прошлое недоступно для меня. Мне нужно долго развиваться и расти, прежде чем я подготовлюсь к такому знанию.

Джей обняла подругу и прижалась к белой шкуре.

— Все нормально. Моя мамочка и отец Хорст тоже мне многого не говорят.

— Большое сожаление. Малое терпение.

— Нет, просто им стыдно. Но замок выглядит великолепно. Теперь он закончен, и нам надо поднять на башнях флаги. Я попробую найти в палате что-нибудь подходящее и завтра принесу с собой.

— Завтра песок высохнет. Вершина осыплется, и нам придется начинать все заново.

Джей посмотрела на ряды бесформенных холмиков, которые тянулись вдоль берега. Каждый из них нес воспоминание о радости и удовольствии.

— Честно говоря, Хейл, в этом и заключается весь смысл. Жаль, что здесь нет приливов. Мы могли бы проверить, насколько крепки твои стены.

— Удивительно, как много человеческой энергии намеренно тратится впустую. Я сомневаюсь, что мы когда-нибудь поймем вашу культуру.

— На самом деле мы очень простые. Мама говорит, что мы учимся на своих ошибках. Но это труднее.

— Еще одна странность.

— Мне в голову пришла идея! Завтра мы попробуем построить башню тиратка. Она красивая, но совсем другая по форме. Я знаю, на что она похожа. Келли показывала мне ее изображение.

Она подбоченилась и осмотрела замок.

— Жаль, что нам не удастся построить их алтарь Спящего бога и тому подобное. Если мы сделаем его из песка, он сразу упадет и развалится.

— Вопрос. Расскажи про алтарь Спящего бога и тому подобное.

— Это храм, в который ты не сможешь войти. Тиратка на Лалонде садятся вокруг него и поклоняются богу. Они приносят ему дары и поют песни. Он примерно такой. — Она руками очертила в воздухе нечто. — Поняла?

— Мне не хватает восприятия. Скажи, поклонение этому богу похоже на поклонение Иисусу Христу?

— Что-то типа того. Но их бог отличается от нашего. У них он спит где-то в космосе, а наш присутствует везде. Так говорит отец Хорст.

— Вопрос: во Вселенной два бога?

— Я не знаю, — ответила Джей, уже жалея о том, что заговорила на эту тему. — У людей много богов. Религия — забавная штука, если ты начинаешь задумываться над ней. Вообще-то от тебя требуется только верить. Пока не станешь старше, а тогда это уже называется теология.

— Вопрос: что такое теология?

— Это повзрослевшая религия. А у вас есть бог?

— Я спрошу у моих родителей.

— Ладно. Они объяснят тебе религию лучше, чем я. Пошли — смоем этот дурацкий песок и немного погуляем.

— Всегда пожалуйста.

Ионный флайер королевского флота Кулу пролетал над западным побережьем Мортонриджа. Блестящий нос корабля был направлен прямо в утреннее солнце. В десяти километрах к югу весь горизонт был закрыт красным облаком. Оно стало более густым, отметил Ральф Хилтч. Над ним уже не возвышались участки горного хребта в центральной части полуострова. Оно поглотило все.

Верхняя поверхность облака казалась спокойной, будто озеро в безветренное утро. Но там, где оно выгибалось к земле, уже появились первые беспокойные вихри. У самой огненной стены кипела настоящая буря, и ее отголоски прокатывались по поверхности облачного покрова. Ральф не мог отделаться от гнетущего впечатления, что облако наделено разумом. Быть может, он воспринимал спектр эмоций тех одержимых, что его создали? В подобной ситуации ему приходилось считаться с тем, что переживаемые им чувства могли быть попросту навязаны извне.

Ральф заметил странный сгусток, кружившийся у края облака, — изгиб алой тени, который помчался за флайером по ярко-красному фону. Хилтч навел на него сенсор, но экран заполнился лишь рябью статических помех. Обман зрения — хотя и очень сильный.