Роберт Силверберг - Далекие горизонты

Призрак возник неподалеку от Олми, справа, и пару секунд мерцал, то становясь полупрозрачным, то превращаясь в негатив, чтобы его не приняли за живого человека, а потом стал выглядеть, как существо из плоти и крови. Олми подскочил от неожиданности, а разглядев призрака подробнее, тряхнул головой и слабо улыбнулся.

— Мой оригинал будет рад найти вас в добром здравии, — сказала копия. — У вас потерянный вид, сер Олми.

Олми никак не мог сообразить, какую форму речи следует избрать при общении с призраком. Обращаться уважительно, как к оригиналу, женщине весьма влиятельной? Или, может, как к служащему?

— Я часто здесь бываю. Старые знакомства… Копия приняла соболезнующий вид.

— Бедный Олми. Никак нигде не найдешь себе места? Это замечание Олми пропустил мимо, ушей. Он нашел глазами источник изображения — оно создавалось проектором величиной с кулак, парящим на расстоянии нескольких метров от него.

— Я прибыла по поручению моего оригинала, материальной представительницы Нейи Таур Ринн. Осознаете ли вы, что я — не она?

— Я не дурак, — отрезал Олми. Опять он попал с этой женщиной в неловкое положение!

Призрак уставился на него в упор (разумеется, это было просто изображение, и на самом деле оно никуда не смотрело).

— Председательствующий министр Пути, Йанош Ап Кеслер, поручил мне найти вас. Мой оригинал был против. Надеюсь, вы понимаете.

Олми сложил руки за спиной. Копия продемонстрировала ряд идентификационных символов: Управление председательствующего министра, Управление Шестиединого Узла по обороне Пути, Управление по обеспечению Пути… Целая свора бюрократов, подумалось Олми, а Управление обеспечения сейчас, пожалуй, сильнее, да и высокомернее всех.

— Что Йаношу от меня нужно? — резковато спросил он. Призрак поднял руки перед собой и стал с каждым пунктом ударять по ладони указательным пальцем.

— Вы поддержали его в занятии поста председательствующего министра седьмого отсека и Пути. Вы стали символом защиты интересов партии гешелей.

— Я этого не хотел, — сказал Олми.

Это Йанош, ярый прогрессист и гешель, отправил его на Ламаркию — а потом он же вернул его обратно и снабдил новым телом. Сам Олми никогда не мог определить, к какому лагерю принадлежит: к консерваторам надеритам, яростно сопротивлявшимся всем выдающимся достижениям последнего века, или к энергичным новаторам гешелям. Клан Нейи Таур Ринн принадлежал к старой радикальной фракции, он одним из первых переехал в Осевой Город.

— Сер Кеслер выиграл перевыборы на пост председательствующего министра Пути, а также исполняет обязанности мэра трех районов Осевого Города.

— Мне это известно.

— Разумеется. Председательствующий министр передает вам приветствие и выражает надежду «а то, что вы сойдетесь с ним во взглядах.

— Конечно, сойдусь, — кротко ответил Олми. — Я не лезу в политику и ни с кем не расхожусь во взглядах. Отплатить Йаношу за все, что он для меня сделал, я не могу, но ведь и я ему послужил, как следовало.

Он не любил, когда его ловили на крючок, и не мог понять, с чего бы Йаношу присылать за ним Нейю. Председательствующий министр был неплохо осведомлен в вопросах его личной жизни. Может быть, даже слишком неплохо.

— Йаношу известно, что я ушел в постоянное увольнение. — Удержаться Олми не мог. — Простите за грубость, но мне любопытно: вы и вправду считаете, что вы — Нейя Таур Ринн?

Призрак улыбнулся.

— Я являюсь высокоуровневой частичной копией, получившей от оригинала второстепенные полномочия, — сказал он.

Нет, сказала она… впрочем, решил Олми, не важно.

— Это я знаю, но вы-то сами кем себя чувствуете?

— По крайней мере вы достаточно живы, чтобы проявлять любопытство.

— Ваш оригинал считал любопытство одним из моих пороков.

— Нездоровое любопытство, — ответил призрак, ему явно было неудобно. — Мне бы не удалось поддерживать тесные отношения с человеком, который хочет быть мертвым.

— Вы купались в лучах моей славы, пока я вам не надоел, — сказал Олми и тут же пожалел о своих словах. Чтобы погасить вспышку эмоций, ему пришлось Вспомнить былые навыки.

— Отвечаю на твой вопрос — да, я чувствую все то же, что чувствовал бы мой оригинал. А моему оригиналу видеть тебя здесь было бы омерзительно. Ты-то как себя чувствуешь, сер Олми? Приходить сюда, — призрак обвел рукой ярусы урн, — гулять среди мертвецов — мелодраматично, не правда ли?

Олми одновременно и злило, и привлекало то, что призрак сможет запомнить их встречу и рассказать о ней оригиналу, женщине, которой он восхищался всем сердцем — всем, что от него осталось.

— Вас привлекала история моей жизни.

— Меня привлекала твоя сила, — ответила она. — А твое намерение жить лишь воспоминаниями причиняло мне боль.

— К вам я был близок.

— А больше — ни к кому…

— Не так уж часто я сюда прихожу. — Олми передернул плечами и отступил на шаг назад. — Все мои лучшие воспоминания остались на той планете, куда мне не вернуться. Настоящая любовь, настоящая жизнь… Совсем не похоже на нынешнюю «Пушинку». — Он прищурился. Изображение было сфокусировано идеально, но что-то в нем было фальшивое — какой-то лоск, аккуратность, какой не бывало у Нейи. — Вы не помогли мне.

Копия взглянула ласковей.

— Не могу согласиться с твоими обвинениями, но твое горе не радует меня… моего оригинала.

— Я не говорил, что у меня горе. Странно, но я ощущаю покой. Зачем Йанош вас прислал? Почему вы согласились ко мне прийти? — Копия потянулась к Олми. Ее ладонь прошла сквозь его плечо, и тут же она извинилась за подобное нарушение этикета.

— Ради тебя самого и ради моего оригинала — прошу тебя, переговори хотя бы с нашими сотрудниками. Председательствующему министру необходимо твое участие в экспедиции. — Она собралась с духом и продолжила: — В «Редуте» проблемы.

Услышать это название было для него потрясением. Разговор внезапно сделался более чем рискованным. Олми покачал головой:

— Я отказываюсь признавать, что мне известно о существовании какого-либо «Редута».

— Ты знаешь больше, чем я. Меня уверили в том, что все это правда. Управление по обороне сообщила Управлению по обеспечению Пути, что теперь мы все под угрозой.

— Мне бы не хотелось продолжать этот разговор в общественном месте.

Копию, кажется, ободрили его слова, и изображение придвинулось поближе.

— Здесь тихо и пусто. Никто нас не слышит. Олми уставился на высокий стеклянный потолок.