Шервуд Смит - Империя тысячи солнц. Том 1

– Вот, – произнес Осри. – Сейчас я...

Ивард быстро открыл глаза.

– Не надо трогать здесь! – Он прикрыл плечо ладонью.

– Да нет, – раздраженно буркнул астрогатор. – Тебе надо поесть, и он настоял, чтобы я приготовил тебе все свежее. И пить. Пока я здесь, тебе надо выпить два стакана воды.

– А где Монтроз?

Осри нахмурился, но на этот раз уже без злости.

– С моим отцом. Какие-то процедуры.

– С твоим отцом? Ах, да... Это тот старик, которого мы нашли в той камере пыток? – спросил Ивард и даже не стал дожидаться ответа. – Марим не говорила мне, что это твой отец.

Омилов отрегулировал гравитацию так, чтобы еда не всплывала с тарелки, потом вынул поднос из подогревателя.

– Вот. Ешь. Я не могу уйти, пока ты не поешь, – сказал Осри.

Ивард послушно повернулся так, чтобы держать ложку.

За едой Ивард размышлял о человеке, сидевшем напротив. Осри выглядел и вел себя именно так, какими Ивард представлял себе офицеров панархистского флота: он держался так, словно на нем была полная парадная форма, а не поношенный рабочий комбинезон Жаима.

– Нокту лесл очень даже ничего, – заметил Ивард наконец. – Ты сам готовил?

Лицо Осри снова приобрело раздраженное выражение.

– Да, – ответил он.

– Это первое, что я научился готовить, – сказал Ивард. – Когда я еще работал на камбузе, Монтроз говорил, этому учат в кулинарных школах.

– Пей, – только и ответил Осри. – Еще.

Ивард послушался, сделал слишком большой глоток и поперхнулся. Он закашлялся, снова больно дернув плечом. Ложка полетела в воздух, но Осри поймал ее, а за ней и поднос.

– Не так быстро, – сказал он, на этот раз мягче. Ивард откинулся на койку, пытаясь отдышаться. Лента келли на руке снова начала щипать.

– Доешь, когда придешь в себя, – сказал Осри. Ивард вздохнул, потирая зеленое запястье.

– Жаль, что ее нельзя снять.

– Как это случилось?

Продолжив еду, Ивард коротко описал Осри происшествие во дворце Панарха, а новые расспросы привели к рассказу о перестрелке, в которой была убита его сестра, а сам Ивард получил ранение.

– Как часто такое случается? – спросил Осри, дослушав до конца.

– Ты имеешь в виду ленту келли, или когда кого-то из экипажа задевает?

– Стычки. И смертные случаи.

Ивард пожал плечами.

– Зависит от того, что за операция. А что до частоты... если не считать Джакарровой попытки захватить Дис, когда вы прилетели, мы почти не теряли людей со времени... ну, с тех пор, как погиб Маркхем. Несколько ожогов во время последней стычки с Хримом – там, на стартовом поле на Мориджи-два.

– Но этот ваш риск, должно быть, неплохо окупается, да?

Ивард кивнул, возбужденно взмахнув ложкой.

– А то! Но это когда операция успешная. У нас их давно не было, потому Джакарр и свалял дурака. Хотел заняться набегами. Вийя сказала, мы должны ограничиться атаками на работорговцев, в первую очередь на Хрима.

– Атаками на работорговцев... – эхом повторил за ним Осри. – Кажется, кто-то в Меррине говорил при мне, что этот псих Хрим промышляет работорговлей, но... – Он нахмурился. – Наверняка все это происходит за пределами Тысячи Солнц!

– В основном да. Хотя не всегда. Ну и потом, есть еще Должар, прямо напротив Рифта. Они держат рабов, хотя туда попадает не так уж много, а оттуда бежит еще меньше. Вернее, так было до недавних пор, – добавил он.

– Так значит, вот что связывает Эсабиана с Хримом? Работорговля? – недоверчиво пробормотал Осри. Ивард ухмыльнулся.

– Не знаю точно; может, и так. Хотя скорее да, ведь там большинство населения – рабы. Вийя говорила, самая дешевая собственность там – люди и пепел.

На лице Осри проявился неподдельный интерес.

– Так ты бывал на Должаре?

– Не я. Кое-кто из других бывал там с набегом несколько раз. – Ивард снова передернул здоровым плечом,

– Значит, вы отбираете у Хрима его э... груз невольников и перепродаете их?

– Нет, продаем только грузы. Работорговцы почти всегда везут и другую контрабанду, за которую здорово платят на Рифтхавене. Рабов обычно отпускаем в новые колонии.

Темные брови Осри недоверчиво приподнялись.

– Доедай, – сказал он, – И выпей вот это.

– ...и когда я спросил мальчишку, для чего эта женщина нападает на работорговцев – ради мести или прибыли, – он ответил: «И то, и другое».

Омилов отхлебнул горячего питья, которое принес ему сын, и внимательно посмотрел на него из-за чашки.

Осри нахмурился, и темные глаза его на мгновение уставились в невидимую даль, потом снова опустил взгляд.

– Только не верю я в то, что они так просто отпускают рабов. Он сказал так потому, что знал: за такого рода занятия положено суровое наказание. «Рабы»... Слово-то какое недостойное.

Недостойное...

– Я бы сказал, жестокое. Трагическое. – Омилов произнес это вполголоса, и, как всегда, сын его не услышал.

Не то чтобы он игнорировал отца или перебивал его – нет, для этого он был слишком хорошо воспитан. Но он подождал, пока отец договорит, и продолжал, словно тот молчал:

– Возможно, он сказал это в расчете на то, что я не сообщу властям имена членов экипажа этого корабля. Как бы не так! – Он провел рукой по лишенному босуэлла запястью. – Хотя я не имею возможность документально записать перечень их преступлений, я все помню.

Омилов подавил вздох, глядя на лицо Осри – такое знакомое, так странно сочетающее его собственные черты с чертами матери.

И так выдающее все мысли.

Все до единой эмоции Осри без труда читались на его лице: в движениях черных бровей, доставшихся в наследство от Себастьяна, в выпяченной нижней губе, подаренной ему Ризьеной Геттериус. Ризьена была очень в этом на него похожа – за тем исключением, что умела при желании и скрывать свои мысли. Другое дело, что она редко считала нужным это делать. Да от нее этого и не требовалось, ибо с какой стати сдерживать себя абсолютному правителю, тридцатому колену династии абсолютных правителей обитаемой луны?

Себастьян дождался паузы и поднял взгляд, Осри раздраженно прищурился:

– Ты меня не слушаешь, папа.

«Я так и не смог полюбить его мать, но его я люблю. Однако, похоже, защитить его уже не в моих силах».

– Извини, Осри. Должно быть, я устал сильнее, чем мне казалось.

Осри прищурился еще сильнее – на этот раз в тревоге.

– Что такого сделал с тобой этот старый монстр?

– Заметно поправил мне здоровье, – пробормотал Омилов. – Чем бы он там ни занимался еще, хирург из Монтроза просто великолепный.