Иэн Бэнкс - Черта прикрытия
После этого ему продемонстрировали, как она стала ангелицей в Аду, Той, Кто Освобождает узников Преисподней от бесконечных мук, прекращает их терзания — но освобождает только одного в день, не больше, и с каждым таким спасением к ней переходит частичка боли пытаемых, так что всевозрастающие страдания она принимала по собственной доброй воле, став объектом почитания мучеников Преисподней, центральной фигурой культа смерти в Аду, чудотворицей-мессией новой веры. Она принесла в Преисподнюю толику надежды, как мала бы она ни оказалась, и те, кого она выбирала своими жертвами, в каком-то смысле вытягивали счастливый билет, главный приз в импровизированной роковой лотерее, спонсируемой жутким государством смерти. Один розыгрыш ежедневно. Остальные, наблюдая за освобождением счастливчиков, терзались еще горше. Прина это изрядно впечатлило. Какой изощренный, дьявольский способ избрали заправилы Ада, чтобы использовать ту, кто потеряла рассудок, в своих целях: предотвратить спасительное сумасшествие других узников, принудить их прочувствовать пытки с еще большей полнотой.
Экран, или что это было, померк, и он снова оказался перед Эрруном. Тот сидел и внимательно смотрел на него.
— Предположим, что это правда, — проговорил Прин, — надо сказать, подборка дает замечательно полное представление о складе ума и образе мысли вовлеченных в это дело лиц. И что? Каковы условия сделки?
Старый павулианец некоторое время смотрел на него, словно в затруднении, но потом овладел собой.
— Наша цена — не навлекать позор на все общество этими слушаниями, Прин, — заявил он. — Не думайте, что вы лучше знаете, каков должен быть порядок жизни, чем это определено многими поколениями предков. Не поддавайся желанию очернить и ославить их ради пустого позерства. Откажись от показаний. Не свидетельствуй. Вот все, о чем мы просим. И тогда ее отпустят.
— Отпустят? В каком смысле?
— Она сможет вернуться, Прин. В базовую Реальность.
— Но в базовой Реальности уже есть одна Чейелезе Хифорнсдоухтир, Представитель.
— Мне это известно, — кивнул Эррун. — И я отдаю себе отчет в том, что реинтегрировать две версии ее личности может оказаться невозможным. Но ничто не препятствует поселить ее в сколь угодно прекрасной Послежизни по ее выбору. Есть сотни Небес, пусть выбирает себе любые. Я думаю, что-нибудь да найдем. Но ведь существует и другая возможность... для нее вырастят новое тело, Прин, специально для Чей.
— Мне казалось, что нашими законами это возбраняется, — прокомментировал Прин с усмешкой.
— Так и есть, Прин, но законы можно отменить или улучшить, — теперь настал черед Эрруна усмехаться. — К счастью, для этого у нас есть единомышленники в Палате представителей. — Он снова посерьезнел. — Одним словом, я уверяю, что не возникнет абсолютно никаких препятствий для ревоплощения Чей, абсолютно никаких.
Прин кивнул. Он от всей души надеялся, что выглядит задумавшимся над предложениями Представителя.
— И, если ее воплотят в новом теле или вознесут на Небеса, — уточнил он, — личностный слепок, оставшийся в Аду, будет стерт, удален?
Внезапно он почувствовал себя виноватым. Теперь он, а не сенатор, знал, как на самом деле пойдет дальнейший разговор, но все же манил старого павулианца ложной надеждой. Это было жестоко. Но не слишком жестоко, разумеется; в контексте обсуждаемых проблем жестокостью этой, пожалуй, стоило бы пренебречь, не моргнув глазом.
— Да, — согласился Эррун. — В Преисподней не останется никаких следов ее личности.
— И все, что от меня требуется, это не выступать на Совете.
— Да, — старик был похож на доброго дядюшку, который увещевает неслуха-племянника. Он вздохнул и устало повел обоими хоботами. — Со временем тебе, возможно, придется взять назад некоторые из своих утверждений. Но об этом мы поговорим позже, когда такая необходимость возникнет.
— А если я не сделаю этого? — спросил Прин, стараясь, чтобы его голос звучал прагматично, рассудительно. — Если нет, тогда что?
Представитель Эррун грустно посмотрел на него и еще повздыхал.
— Сынок... Прин, ты умен, и у тебя есть принципы. Ты пользуешься очень хорошей репутацией в академической среде, и в твою пользу высказались многие уважаемые члены ученого сообщества. Очень многие. И они о тебе очень хорошего мнения. Но если ты будешь упорствовать или вилять... те же хоботы, что помогали тебе сделать карьеру, станут давить на тебя и опускать на то место, какое мы сочтем для тебя подходящим. — Он поднял оба хобота жестом молчаливой защиты от возражений, которые Прин, однако, не озвучил. — Не будет никакого заговора, в нем нет нужды. Такова наша природа. Мы помогаем тем, кто нам помогает. Если нам вредят, мы стараемся напакостить в ответ. Нет нужды строить теории заговора или выдумывать тайные общества зловещих интриганов.
Прин несколько мгновений глядел в сторону, на резной деревянный столик и узорчатый ковер, лениво гадая, насколько детализирована эта реальность сновидений. Если посмотреть на древесину столешницы под микроскопом, обнаружит ли она сложную глубинную структуру? Или начнет распадаться на пиксели?
— Представитель, — проговорил он, надеясь и подозревая, что голос его звучит устало, — позвольте мне быть честным. Я полагал, что мне надо будет подумать. Я не хотел вводить вас в заблуждение. Я намеревался сообщить, что дам вам ответ через несколько дней.
Эррун покачал головой.
— Я боюсь, что мне нужно... — начал он, но Прин поднял хобот и перебил его.
— Но в этом нет необходимости. Я решил ответить отказом. Я не буду заключать с вами сделку. Мой ответ: НЕТ, и я намерен выступить перед Советом.
— Прин, нет! — старик рывком подался вперед. — Не делай этого, ты только все испортишь! Если ты откажешься, я не смогу все переиграть еще раз, я не смогу удержать их. Они сделают с ней все, что захотят, и покуражатся вволю, уж поверь. Ты видел, что они делают с узниками вообще и с женщинами в частности. Ты же не посмеешь обречь ее на это! Ради Бога, Прин, подумай! Я уже спрашивал, имеет ли мне смысл рассчитывать на твое снисхождение, но...
— Заткнись, ты, глупый старый извращенец, — произнес Прин ровным тоном. — Нет никаких «их». Есть только вы. Ты один из них. Ты помогаешь им, ты контролируешь их. Не притворяйся, что ты не имеешь к ним отношения.
— Прин, я же не в Аду, я не управляю тем, что там происходит!
— Ты на той же стороне, Представитель. И ты определенно располагаешь определенным влиянием в Преисподней, иначе бы ты ко мне вообще не пришел и не предлагал бы сделки. — Прин махнул хоботом. — Но в любом случае нам не стоит друг друга дурачить. Ответ — нет. А теперь не был бы ты так любезен убраться ко всем чертям из моего сна? Мне надо поспать. Или это мне не позволено, и я проснусь с криком ужаса? А может, вы подвергнете меня какому-то наказанию в этом маленьком уютненьком виртуальном сновидении?