Владимир Лавров - Волд Аскер и симфония дальнего космоса

Я был настолько расстроен, что корабль обратно вели Суэви с Грумгором, традиционным образом, по приборам (обычно я просто думаю, куда лететь, а Аис читает мои мысли). Елена сказала, что моя мама умерла. Я так и не увидел её перед смертью. Я оставил единственную любимую женщину с ребенком на Земле, и я не могу вернуться. Я бы мог, конечно, остаться сейчас на Земле, с повстанцами, но через двадцать, максимум через сорок лет у них начали бы возникать вопросы о том, почему я выгляжу, как тридцатилетний. После этого, насколько я знаю человечество, я бы обязательно угодил на стол к медикам, где меня разобрали бы до винтика в поисках секрета бессмертия.

— Конфетка сказала, что ты оставил на Земле любимую женщину с ребенком? — спросила Богиня.

— Да, госпожа. Правда, я за всю жизнь видел её всего десять с половиной часов.

— Ты что, совсем безжалостный?

— Нет, я мужчина. Для моего мира критической технологией является понимание того, что считать добром и злом. Тут, у вас, я могу это освоить. Тут есть такие, как Просветленный Сантараксатива, много нового опыта, тут есть Вы. На Земле этого нет.

— Хорошо… иди.

Голубые Острова были невероятно красивы. Тропический климат, бирюзовая вода. Склоны бывших вулканов покрывала буйная растительность. Зеленые и красные цвета всех оттенков, между деревьями перепархивают птицы с яркими красными и желтыми перьями. Острова отстояли недалеко друг от друга, и, если бы не цунами, это было бы самое приятное место в мире. Знай только плавай в гости на лодочке от одного острова до другого. Главное, чтобы не было сильного ветра. Но здесь были и цунами, и сильные ветра, и миллион переселенцев, половина из которых ещё кружилась на орбите. Даже первые полмиллиона с трудом разместились на небольших островах. Люди жили в пещерках, выдолбленных в мягких вулканических породах. Жильё располагалось, в основном, на крутых склонах гор и прибрежных скал. Долины были оставлены для деревьев и полей. Тропинки к пещерам вызвали бы ужас даже у профессионального скалолаза. При этом на шестидесяти процентах островов это жилье оказывалось в зоне затопления при цунами. При сигнале тревоги жителям, чтобы не погибнуть, необходимо было мчаться по этим головоломным тропинкам к спасательным плотам. А ещё надо было успеть выйти на этих плотах в море до того, как придёт цунами.

И вот в эту-то тесноту надо было втиснуть ещё полмиллиона. Ситуация осложнялась ещё и тем, что на многих островах стояли реакторы терраформирования. Они производили кислород. Мощности водорослей и растений, привезенных с материнской планеты, ещё не хватало.

Первым моим делом стала организация перемещения этих реакторов в море. Инженеры ныли и ругались — заниматься этой работой им совсем не хотелось, было много другой, не менее срочной, но я настоял. Нашим реакторам, сделанным в космическом исполнении, совершенно всё равно, где находиться. В воде им будет даже лучше — никаких землетрясений. Мы подвесили им дополнительные поплавки, отбуксировали на мелководье и поставили на якорь. Это позволило разместить на освободившихся островах сразу двести тысяч человек.

До этого мне не приходилось наблюдать за тем, как раззиповывают человека. Как же они кричали! Сама раззиповка занимала очень мало времени — з-з-ип, и всё. Но потом надо было делать человеку массаж, долго и упорно разгоняя вязкую кровь по всем частям тела. Люди при этом кричали от боли во всех частях тела, а потом долго бились в судорогах. Некоторые не выдерживали болевого шока, и это несмотря на то, что мы сразу вводили болеутоляющее. И вот этот вой десятков людей, партия за партией, день за днем…

Иллиан поначалу плакал. Один раз его даже пришлось утешать, после того, как умер человек, которому он делал массаж после раззиповки. Иллиан с Одином после всего этого зрелища как-то заметно повзрослели (Илиарсия увязалась за нами следом, вместе со всей своей бандой). Да и пора им, по шестнадцать лет скоро. Для Иллиана детство вообще скоро закончится. Он должен будет остаться на этой планете — таково было условие, выдвинутое Богиней, когда она разрешила нам его оставить. Надо будет подыскать ему семью и оставить его тут. Парень должен расти со своим народом.

Лилиан мы старались держать от всего этого зрелища подальше.

На своей старой планете этот народ вёл довольно обособленный образ жизни. У них было очень сильна денежно — накопительная часть жизни. Они никогда не позволяли себе брать чужое, но уж если заключался договор о купле — продаже, то он считался священным. До эвакуации каждый из них был сам по себе. У большинства из них были огромные дома, построенные многими поколениями предков. Если они и объединялись в мануфактуры, то только ради сверхприбылей. Им было очень тяжело вдруг оказаться в условиях, когда все привычные цели жизни — деньги, покупка престижных вещей — исчезли, а работать приходилось только ради примитивного выживания. Кроме того, работать приходилось в компании, в приказном порядке, и без какой-либо надежды на оплату. Многие ломались и просто не могли заставить себя трудиться. Мало того, многие из переселенцев ещё не отошли от шока внезапной эвакуации. Многие потеряли при эвакуации своих родных. У кого-то родные не поверили "смутным ощущениям" и не побежали к зовущим камням, у кого-то родные погибли при раззиповке. Свадьбы приходилось справлять так же часто, как и похороны.

Биосфера планеты была по-прежнему слаба. Рыба только начала размножаться, и мы ещё даже не говорили поселенцам, что она тут будет. Плодов растительного мира едва хватало на минимум еды, и это при том, что мы ещё раззиповали не всех. Планы размещения несколько нарушили те, кого мы нашли на старой планете уже после эвакуации. Они заняли место тех переселенцев, которые оставались на орбите. А ещё надо было разместить и крупных животных, в том числе и диких, и выделить хотя бы один крупный остров под заповедник (часть дикой природы тоже удалось спасти).

Я начал вынашивать планы строительства поселений в море, но тут мешал запрет на передачу сложных технологий. На островах не было подходящих строительных материалов, кроме деревьев, но деревья мы приказали беречь пуще детей. Деревья давали воздух и еду. Хорошие запасы руд и других полезных ископаемых лежали на шельфе, и на очень небольшой глубине, но даже для этой глубины нужно было что-то покрепче, чем дерево. Складывалась тупиковая ситуация: поселенцы не могли перебраться жить на искусственные плавающие острова, пока не разовьют технологии, а технологии они не могли развить, пока не найдут подходящие материалы. Я запросил штаб о помощи, просил, чтобы нам прислали инженеров с оборудованием для морской добычи ископаемых. Пришел отказ — все заняты. Придётся выбираться самим.