Наталья Нестерова - Аукцион Грёз

   Замок не лепится. Я встаю и иду к расслабленной паре.

   - Мадам, вы не могли бы дать мне ваши бусы? Или кольцо, браслет?

   Дама останавливает на мне взгляд темных глаз.

   - Я верну потом, - я улыбаюсь. Я дома, я здесь ничего не боюсь. Мне очень, очень хорошо. - В замке должно быть сокровище, которое будет захватывать злой дракон. Рыцари замка отобьются от дракона, и я сразу отдам.

   Дед начинает стягивать с пальца роскошный перстень, но дама останавливает его движением тонкой руки. "Он спросил меня". Снимает с шеи длинную нитку разноцветного бисера сложного плетения, с деревянными бусинками. На конце этой нитки висят две или три фигурки из полудрагоценных камней.

   Это не настоящие сокровища, это - я знаю слово - амулет, но он мне подойдет.

   - Лучше я дам ему кольцо, - предлагает дед, почему-то немножко тревожно.

   - Не стоит, - говорит дама. И обращается ко мне. - У меня сейчас только одно украшение. Но я вполне могу его одолжить.

   Я забираю нитку, она яркая, она украсит замок.

   Дама останавливает меня:

   - Возьми шоколада, малыш!

   Я засовываю за щеку мягкий сладкий кусочек с твердыми осколками орешков внутри, и бросаюсь на свои строительные работы.

   Пара в шезлонгах тихо беседует.

   Военные действия между рыцарями и драконом идут своим чередом. Бусы висят у меня на шее, кулоны болтаются ниже пояса. И тут я вижу, что прямо у поверхности воды, метрах в пятнадцати от берега, рябит - так плавают недавно заселенные в наш стерильный водоем длинные, узкие рыбы. Я бросаюсь в воду и плыву короткими резкими рывками.

   Из-за плеска не сразу слыша окрик деда.

   Рыба благополучно скрылась. Я оборачиваюсь -- дед стоит у кромки воды и машет рукой. Я плыву обратно...

   Нитки странного бисера нет.

   Я замечаю это уже около берега, и вдруг вижу, как болезненно искажаются лица обоих - и дамы, и деда. Как и любой ребенок, я почти начинаю плакать:

   - Я нечаянно! Я сейчас достану!

   Я ныряю отменно, но мимо меня стремительно проносятся два тела и врезаются в воду.

   ...Сижу в полотенце. Нахохленный.

   Закат.

   Дама и дед, уже в халатах, в своих шезлонгах.

   - Ты сам видишь, - тихо говорит дама. - Песчаное дно. Чистое. Течений нет. Неглубоко. Без толку искать. Ребенок не виноват. Это попросту знак...

   - Ерунда, - почему-то упрямится дед. - Я найду. Не сегодня, так завтра. Я ведь везучий.

   - Не в везении дело... это особое место, - так же тихо говорит дама. - Особое озеро. Я должна завтра покинуть планету. Я должна убедиться... что ничего не случилось.

   - Оставайся. Или возвращайся. Или... делай, как сочтешь верным. Я в любом случае тебя всегда жду.

   Меня взрослые не утешают. Да и толку от утешений не будет, - я сам понимаю, как я виноват. То, что меня не ругали и не шлепали, ничего не значит. И то, что мне ничего не объясняют, не делает прегрешение менее значимым.

   ...пару недель спустя меня отправили в Коридоры...

   ... и отправился я туда виноватым.

   Даже - виновным...

   *

   Надо же, подумал я, разглядывая проклеенные швы на своде палатки. А ведь правда - я решил, что я плохой, и что меня отсылают из-за бабушкиного украшения. И то, что вначале я воспринимал с гордостью и с радостным предвкушением, так как хотел выучиться боевым искусствам Коридоров, превратилось в ссылку и наказание. А день, который мне так экстравагантно вспомнился, был последним по-настоящему счастливым, безоблачным днем моей жизни.

   Может даже, последним днем моего детства.

   Я улыбался, стараясь подольше сохранить в душе то чувство, которое возникало во время строительства песочного замка. Это нечто.

   Но увы, увы...

   Парень спал крепким сном. Я собрался и вышел. Подумав и полюбовавшись на сверкающую снежную пыль, вылетающую из тоннеля, пробитого неутомимым шихой, сел на снегоход и отправился в факторию. Ну его, Джека. Сам все куплю.

   Дорога была пустой - докатил в момент. Наверху было солнечно и красиво, даже как-то слишком солнечно, и слишком безветренно, а в недрах карьера нерешительно зарождалась дневная мгла.

   Мой внутренний барометр предсказал большие погодные неприятности, - в самом ближайшем будущем.

   Во "Все есть" наличествовал опухший и заспанный давешний мужик, который мне без особенного восторга выдал снаряжения, еды, энергоблоков и одежды. Я мстительно прикупил для Джека ручного инструмента, - нечего у меня перед носом с отбойным молотком маячить. И еще я выбрал для него перчатки. Самые прочные и термостойкие. Их я попросил в общий счет не включать.

   Мужик все тщательно упаковал, переписал, указал сумму. Найденной накануне мелочевки как раз хватило на оплату. А кубок шихи я попросил приобщить к медальону.

   Обратно по Ленте я двигался медленно, рассматривая карьер при дневном свете, объезжая палатки и дивясь про себя причудливым формам и методам разработки. Кто-то послойно снимал всю плоскость стены. Кто-то бил широкую арку, так, чтобы верхний виток Ленты не завалился раньше времени - обрушения должны были происходить в сроки, согласованные со Смотрителями, и под их контролем.

   Кто-то пытался проделать узкие шурфы, в надежде разглядеть ценности сквозь лед стен. Один псих даже вытапливал лед какой-то горелкой, хотя я прикинул, что это наименее экономичный способ из всех тут придуманных.

   Поразмыслил о металлоискателях и прочих полезных приборах. Разумеется, тоже строго запрещенных.

   Возле палатки Джека я остановился, и, не церемонясь, скинул тюк на лед. Затем доехал до своего временного жилища. Распихал Джека, и, прежде он успел воспользоваться моими бытовыми удобствами, вытолкал его, как есть, в свитере, наружу. Он сначала заторможено, а потом весьма резво преодолел разделяющие наши палатки пятьдесят метров, ухватил тюк, и, не оборачиваясь на меня, потащил его внутрь.

   Я хмыкнул. Ничего, разберется - придет благодарить.

   К красивым людям я испытываю слабость. Не все они это знают, но многие пользуются бессознательно.

   Некоторым я говорю сам. И сажаю себе на шею тоже самостоятельно. Ну что же, у каждого свой Коридор.

   День я посвятил ледодобыче, но нашел всего три маленьких обрывка цепочек, причем разного плетения. Шиха, судя по его песням и гимнам, изрядно обогатился. Джек с видимой ленцой вышел на промысел только после обеда, и, очевидно, кое-что по мелочи тоже находил.

   Туман толком так и не установился. Согласно описанию климатических особенностей Грезы и моим предчувствиям, это было предвестником резкого похолодания.