Кен Като - Звездные самураи
Кто-то прошел мимо него — смутный силуэт, серое на сером, даже несмотря на забрало высокого разрешения, но в том как он двигался было что-то смутно знакомое.
Он выбрал канал Шадболта.
— Боско, это ты?
— Я-то я, а вот ты кто?
Фигура казалось обернулась, затем снова исчезла.
— Твои люди на местах?
— Конечно, а где же им еще быть!
— Тогда, думаю, тебе лучше присоединиться к ним.
Колебание.
— Барб, нужно кое-что обсудить. Не по радио.
Они сдвинули шлемы вплотную.
— Что такое?
Поколебавшись немного, Шадболт сказал:
— Барб, а что если у них сингулярные пушки?
Ответом был веселый смех.
— Небось только сейчас подумал об этом, а, Боско? Но дело в том, что их у них нет.
— Откуда ты знаешь?
— Никому не скажешь?
— Ну конечно.
— Мне сказал Эллис Стрейкер.
— Барб…
— Погоди, послушай. Дело в том, что его сводный брат помогал РИСКу разрабатывать сингулярное оружие еще тридцать лет назад. Сейчас он живет на одном из Алеутских Миров со своей женой-ямбо. Как раз туда-то и мотался Стрейкер, когда вырвался отсюда. Он подробно расспросил брата обо всем. И получается, что Всемогущая Дай Ямато вообще никогда не могла производить их. Выходит, Дюваль Стрейкер лично участвовал в производстве всех сингулярных пушек за пределами «Стентон Инкорпорейтед», официальных поставщиков Американского Флота, до полного запрещения этого оружия.
— То есть теория о том, что японский ученый передал Санаду секрет их производства критики вообще не выдерживает?
Истман кивнул.
— Получается так. Они не верят, что кто-нибудь в Секторе способен был создать действующий образец за исключением Ганеша Рамакришны, но никто не знает куда он делся после того как покинул Американо.
— Так откуда же тогда происходят каньские пушки?
— Похоже, службы безопасности просто не смогли учесть все модели, которые были созданы до запрета. Фарис Кассабиан — ну, помнишь, бывший глава спецслужб — вроде бы пытался разыскать их все до единой, но с полдюжины или около того все-таки исчезли.
— Господи! То есть ты хочешь сказать, что то орудие, которое каньцы использовали в Каноя-Сити, было одним из этих утраченных. Ископаемым времен до запрета?
— Во всяком случае очевидно, что у каньцев пушка не нового типа.
— А как же эффект рассеивания? Такого ведь еще никто никогда не видел.
— Они думают, что это обычная старая пушка, которая от старости просто разрегулировалась. И эффект рассеивания — просто признак нестабильности. Советую молиться пси, чтобы это оказалось правдой.
Он сидел молча в тишине, впитывая ледяную тьму, и время от времени подбадривая шепотом своих людей. Так они и ждали, чувствуя близость друг друга и Истман погрузился в фантазии о том, как он несется по улицам Канои в открытой машине на большой прием, который должен состояться на Плаза и — а что, почему бы и нет? — где ему должно быть присвоено звание капитана метракоровской милиции. А там его обязательно увидит Аркали и извинится перед ним за то, что сразу не поняла, каков он на самом деле.
Разве она может сопротивляться, когда все кругом только и будут говорить что о презренной трусости Хайдена Стрейкера, противопоставляя ее проявленной мной храбрости? Нет, невозможно!
В 2.30 раздался звук начавшейся канонады, затем поступил сигнал о проникающих сквозь поля солдат. Некоторые из них тяжело врезались в Бейкер, очевидно мгновенно замерзая в разгерметизировавшихся скафандрах. Те, кому повезло больше, чем товарищам, ухитрялись попасть на обшивку. Истман слышал как они пробираются по стабилизатору. Похоже, у них с собой было какое-то тяжелое оборудование и роботы с резаками, но оставалось молиться, чтобы они не прорвались через щиты с сингулярной пушкой.
Потом послышался звук двигателей, могущий свидетельствовать о том, что к форту удалось причалить и небольшому шаттлу. По другую сторону обшивки Бейкера всего в нескольких дюймах от них уже шла напряженная работа — передовая группа, выводящая из строя приспособления для поражения живой силы противника, которыми был буквально усеян корпус снаружи. Сильные взрывы отбросили первую волну атакующих, но, поскольку в безвоздушном пространстве не могло быть ударных волн, а скафандры из плекса были практически неуязвимы, взрывчатые вещества оказались малоэффективными. Иногда стакан со шрапнелью поражал жизненно важный узел скафандра с достаточной инерцией, чтобы пробить его, но даже и шрапнель вряд ли могла преодолеть тормозящий тензор силовых полей. В вакууме раскаленный луч был единственным незаменимым оружием, но и в этом случае никакая система больших орудий не могла отразить массированную атаку тысяч людей, чьи личные поля делали их в космосе скользкими как лягушачья икра и точно прицелиться в которых можно было лишь тогда, когда они оказывались чересчур близко, чтобы по ним стрелять.
Каньцы наступали широким фронтом и почти двадцать процентов атакующих прорвались к форту. Они расползлись по корпусу и начали готовить резаки.
Истман пригнул голову, решив, что и его подчиненные сделали то же самое. Он слышал как стучат подошвы каньцев по замерзшему на теневой стороне плексу. Когда команда людей с резаками включила горелки в сотне затемненных забрал шлемов мгновенно отразился ярчайший лиловый свет. Посыпались фонтаны искр и в оранжевых сполохах повсюду заплясали буйные тени. Вырезанные пластины обшивки начали проваливаться внутрь. Затем на открытых частотах послышались звуки дыхания и переговоры каньцев. Какой-то сержант в мертвой тишине громко пересчитывал своих людей.
Люди в непривычных скафандрах были врагами. Оказавшись внутри станции, они прошли немного вперед по коридору, стараясь отыскать путь ведущий вниз — к энергоблокам. Каньцы считали, что захватывают совершенно пустующий сектор.
Истман услышал усиленное радио дыхание своих людей и ему очень захотелось заговорить с ними, вселить в них уверенность в победе, объяснить, чтобы они вели себя как можно тише и спокойнее в эти последние критические моменты.
Наконец тяжелые крышки, которые вели к энергоблокам были сняты, двери открыты и закреплены в нишах. Снаружи поступили приказы и каньцы, повинуясь им, начали потоками вливаться внутрь станции.
Они проникали в нее сотнями, найдя место, где им не оказывали сопротивления. Крадучись, как воры. Впереди офицеры, за ними — солдаты. Невероятное высокомерие.
Когда две или три сотни солдат проникли в отверстия и последовали за своими разведчиками к Зеленой Ассамблее — зоне расположения кают, в наушниках наконец раздался резкий приказ и из укромных мест появились американцы.