Иван Граборов - Гончая свора
Лим, с огромными трудом и вернувшейся болью, воздел правую руку и, как и левую, стал опускать с наклоном.
Зилдраанский тасаг был исполнен искуснее прямого как синт-древо тасага чинту, но и его гибкие толл-пактиридовые двигатели, перестроившись четырежды, не совладали с неведомой мощью. Сплющенная пирамида носа в полтора дакта сходилась на угол к носу стинума чинту. Рубки и палубы не освещали традиционно острые углы зилдраанского корабля, оставаясь под толщей переборок, но тёплым желтоватым светом, лившимся из-за комбинированного торий-керамического стекла, подсвечивали основные двигатели и маневровые кабели. Стержни перекрёстного двухпалубного V-образного корпуса, четырьмя направляющими расходились от носового отсека вооружения, а с центра протянулись прямыми трёхзвенными двигателями, укорившими своё вращение. Капитан отдавал экстренные распоряжения, техники в спешке там готовили эвакуационные челноки, а навигатор корабля старался связаться с Зилдрааном, но судно им больше не повиновалось.
Лим, закрыв глаза, начал считать.
Три дакта… Два дакта… Дакт.
Корабли соприкоснулись носами, издали будто и совсем невесомо. Беззвучная белая вспышка мощнейшего термоядерного взрыва от детонации военного концентрата гелия и кислорода, как мигнувшая полярная звезда сверкнула вдалеке, а затем, за несколько секунд, пока остатки кораблей входили, падая, на уровень атмосферы, облака вспыхнули красно-синим пожаром, газовыми парами поджёгшим ядовитый воздух Унк и мир сотряс грохот небес. Прозрачная взрывная волна, по своим границам видимая невооружённым взглядом, докатилась до Лима, и дыханием Соату ударила по его шее и щекам, огорошила мелкими камнями, металлической пылью обломков. С элв тогда смыла она и вычистила пыль, слипшуюся с чешуйками, словно осенив сих существ при их втором нарождении, как победителей. Спустя тысячи лет под землёй, настал тот день, когда они вернулись наверх и больше никогда ничего не боялись.
После взрыва осадных кораблей десант чинту окончательно захлебнулся и, если и удавалось отдельным отрядам перестроится после высадки на взгорье, не успевал добраться до цилиндрических болванок-камер с Руо, под острым углом утыкавших поверхность. Выводки элв тут и там по планете оперативно встречали гостей жвалами, шипами, сетями и крючковатыми когтями лап. Они подчас, становясь друг на друга, своей массой и вовсе захлёстывали подлетающие челноки, обжирая на ходу стальные конструкции вместе с экипажем до последних винтика с костью. Погибло много выводков, задавленных упавшими капсулами или в начале операции распылённых завихрителями, – десятки тысяч детей – но теперь у них были аппараты для десантирования, частью полностью исправные, и нетронутые экзоскелеты Руо. Тем не менее, на Унк им оставаться больше было нельзя – о неудачном рейде "Ио", координатах Унк и стычке с зилдраанцами скоро узнают в Монн. Никто не станет разбираться кто прав, а кто виноват после сегодняшнего сражения. Строго говоря, теперь это и не имеет значения. Даже адмирал малого хиинского флота Ацц, обычно пассивный на заседаниях, наверняка проголосует за крайнюю меру сдерживания и планету "закроют". Последствия для миров испугали бы кого угодно. Рмун погибла вслед за Клуссом, зилдраанцы с чинту, не желая глубокой конфронтации между собой, обвинят в гибели своих кораблей остатки клусского флота, что отыскал планету врага, а Монн ополчится всеми силами на последних существ, что знают правду. Впереди у этой галактики, а может и у всей вселенной только война, горе да иные несчастья, что привычны для привычных к смерти. Зилдраанцы, чинту, сурву, хиинцы, хадву, пакмомму – каждый другого стоит, думал Лим, каждый рвёт другого будто голодная гончая. Зачем ему жить пред началом эпохи великих распрей, когда всё утеряно? Зачем ему жить без родины, Рмун и надежд на справедливый исход?
Лим стоял на коленях пред изувеченным телом жены и долго пытался увидеть собственное отражение лица в синих искрах включенного оружия, что медленно, но верно приближалось к шее. Оставалось совсем немного и всё будет кончено…
Краешек синего света коснулся чешуек и те, расплавившись, сильно обожгли Лима. От боли он склонился ещё ниже, коснувшись живота Рмун своей головой. Никому, и даже элв, что видели не только тела, не было в тот день полностью видно, сколько он познал печали.
– Нет. – решил он всё же. – Нет. Не так престало всему умирать. За правду кто-то должен заступиться… Кто-то должен. И кто, если не последний из Со`Гат?
– Стра-а-ашный воин, что ты желаешь этим сказать, общаясь с самим собой?
– Нельзя устать от правды. – проговорил Лим, с трудом вставая с колен. – Правду можно только презреть…
Он отнял электрорубило от своей шеи, поднял руки перед собой, так чтобы их видеть, и не узнал их: сколы и глубокие борозды на выцветшей броне, косые черты потёртостей на стекле облегающего голову шлема, липкий сгусток обмотанный на рану. Лим действительно остался последним из служивших в Со`Гат, но кто он теперь, всё потерявший и стоящий в кругу бесчисленных элв, коих считал заклятыми врагами? Похоже выглядел и Кослу в час своей смерти. Он тоже, будто заведомый пленник грядущего, сражался, не понимая должно происходящего, несмотря на то, что надежды победить в главной своей схватке у него уже не было.
Лим снова, переборов ядовитую смесь отягчающих чувств, коснулся Рмун и поразился с тем действием своим первым мыслям. Сначала это была та же боль, что росла и росла, набухала в висках, но затем… Он не желал впредь щадить вставших на его пути, не испытывал к ним прежнего чувства милосердия и гуманного снисхождения, что хранил даже пред настоятелем Динсамом у святилища дофмы на Тал`Иид. Лим возжелал торжества правды. Отныне любой ценой.
– Мы не ве-е-едали, что можем так… Мы не зна-а-али этого о себе… – взволнованно зашумел очищенный хитин, а элв завертелись по сторонам. – Веди-и-и нас, страшный воин, любимый великой певчей. – обратились вдруг все они к нему жвалами. – Веди-и-и нас…
– Хотите, чтобы я вёл вас? – тихо отозвался Лим, не надеясь быть услышанным.
– Веди-и-и нас… – шумели миллиарды хитиновых пластин и клацали триллионы жвал, поднимавших пылевые бури. – Веди-и-и нас… Веди-и-и элв, дабы мы могли сотворить покой для звёзд…
– Вы желаете увидеть далёкие миры и привнести чистоту землям, где разрослась великая хворь? – без малой доли прежнего себя поднял Лим глаза к звёздам, злостно наполняя грудь тяжёлым оксидом меди, пропитавшим жгучий воздух от разорванных двигателей десантных транспортов. – Тогда приготовьтесь и сделайтесь самим себе оружием. Станьте едины, как были едины до прихода чужаков на эти земли. – склонился он вновь и в оскале коснулся рукою прогретого долерита, подле остывшего тела Рмун. – Я покажу вам все миры, попавшие в сети ныне незримых ловцов. Я покажу вам самый нечистый из них.