Олег Балабанов - Человек? Да! (Продолжение «Галактеров»)
— Горшенин, Горшенин? Держитесь, мы обходим их с флангов. Еще немного!
Эту фразу от Метелина он принял, наверное, уже вечность назад. Патроны были на исходе — спасибо запасливому Юдину, казалось, из своих бездонных подсумков вытаскивавшего и вытаскивавшего полные рожка, но все когда-нибудь заканчивается:
— Денис, все, это последний — больше патронов нет! — выдохнул тот, протягивая последний магазин.
— Понял! Бьем короткими!
Да они и так уже экономили, стараясь только действенно, не точно — точно они били раньше — выбивать машины. А их, роботов, становилось все меньше и меньше или это им только казалось? как будто часть сил «пехотинцев» была занята на другом участке боя. Возможно, так оно и было — ведь когдато должны же вступить в бой и оттянуть на себя часть огня… А кто, собственно, должен прийти на помощь? Ведь все, кто мог держать оружие и так в бою. Думать некогда. Вдруг Юдин заорал сквозь шум и гул металла:
— Сзади, сволочи!
Обернувшись на голос, Денис увидел, как Илья развернулся в проходе, и ожесточенно стреляет вдоль хода сюда. Вдруг его отшвырнуло вовнутрь их дота, и он затих:
— Илья!!!
Горшенин успел только метнутся к проему, как оттуда блеснул металлом «пехотинец», зашедший с тыла по их же пути, каким они проникли сюда. На тебе, гад! Длинная очередь буквально вмазала того в противоположную стену тамбура, раскидав его составляющие по стене, но ведь как тараканы лезут — следом протиснулась очередная башкаяйцо. На и тебе, тварь! Щелк, клацнул затвор. Денис, не раздумывая, бросился к неподвижно лежащему Юдину, вокруг которого разливалась лужа крови, схватил его «АКМ», поскользнулся в крови, упал и отъехал по отполированному полу, что и спасло его от крупнокалиберной очереди, пущенной третьей машиной.
Только чудом, чудом он остался жив от зарикошетивших трасс, но не обращая на них внимания в какомто наплевательском экстазе от носящейся в замкнутом пространстве смерти впечатал длинную без остатка очередь в ненавистный металл машины. Щелк и этот магазин опустел. Следом лезла очередная металлическая образина…
— Да сколько ж вас там? — в сердцах выпалил он, разворачивая бесполезный автомат прикладом вперед и со всей злости впечатав по обращенному пока что в сторону модулю с коротким стволом единственной пушки. «Пехотинец» начал поворачивать головупушку…
А вокруг снаружи раздавались знакомые звуки выстрелов «Калашникова». Совсем близко.
«Мы же здесь! Внутри. Помогите. Как хочется жить!» — хотелось крикнуть, но он как завороженный не мог отвести взгляда от робота. Вдруг тот замер, отчетливо слышимый звук сервомоторов поворотного механизма модуля стих и…»пехотинец» както странно затрясся и стал валиться вовнутрь. На него. Денис начал пятиться, как сзади раздался близкий, совсем близкий, в какойто паре метров сухой клекот «АКМ», дырявивший этого робота с тылу.
«А я на прямой линии огня!» — мелькнула тревожная мысль.
В следующий миг раскаленная игла прошила левую ногу. Нестерпимая боль мгновенной волной разлилась в груди, отбросив его еще дальше вглубь помещения, усеянное стрелянными гильзами… Все звуки стали стремительно отдаляться, боль отступила вместе с ощущением окружающего мира и Горшенин потерял сознание.
…С непривычки автомат тянул руки. С этой тяжестью она, в конце концов, свыклась, но вот отдача и увод ствола вверх после первой же короткой очереди были полной неожиданностью. Но ко всему быстро привыкаешь и учишься, когда знаешь, что все вокруг происходящее является страшной реальностью, смертельной реальностью и если ты хочешь выжить, жить дальше ты должен быстро адаптироваться с окружающей обстановкой.
В ситуации, когда ее первый уничтоженный «пехотинец» сразу повернулся в ее сторону, отреагировав на очередь сбоку, ее спас пожилой Геннадий Павлович, точным выстрелом уложив врага.
— Светик, крепче держи автомат и стреляй короткими очередями — так ствол не будет уводить вверх, — подсказал он ей.
И помня наставление Геннадия Павловича, вскоре погибшего от прочертившей поперек груди на ее глазах шальной очереди «пехотинца», она уложила, вернее, добила следующую поврежденную машину.
Затем както враз освоив азы Света Горшенина стреляла, меняла магазины, передергивала затвор и перебегала от одного укрытия к другому, держась рядом с остальными и уничтожала приблизившегося ко внутреннему периметру кораблей противника.
Тут и там вскипавшие близкие разрывы на земле и появляющиеся за ними султаны дыма заставляли вжимать плечи в голову. По иному выглядели те же самые разрывы на металлической площади у входа в ближайший корабльзавод: короткие росчерки рикошетом уходили в сторону, оставляя после себя только короткую вспышку, сильный звон да уносящиеся визжащие осколки.
В какойто момент они прекратились, выставив на первый план тяжелый нескончаемый гул от крупнокалиберных очередей роборегирдов…но и они смолкли. Смолкли все звуки боя.
Она вначале не поняла, что случилось? Уже привычно, надо же, как быстро привыкаешь к витавшей и носящейся вокруг тебя невидимой, но стремительной смерти окинула глазами всю панораму скоротечной, но интенсивной перестрелки. Всюду лежали уничтоженные роботы, горели редкие костры от плавившейся электроники, дымились воронки. Некоторые машины еще сжималиразжимали ступоходы, ворочали заклиненными башнямимодулями, но это были остаточные затухающие движения.
И повсюду лежали в разных позах убитые люди, товарищи по оружию, по ее жизни на базе. Она обратила внимание, что раненых нет, по крайней мере, не заметила в ближайших лежащих признаков жизни. Да и смотреть на ужасные раны, на вырванные куски мяса из груди, живота, порой отсутствовавшие конечности было невыносимо. Снаряды пушки «пехотинца» при попадании не оставляли ни единого шанса.
Казалось, в живых осталась только она, но вот глаза уловили осторожное движение головы, поднявшейся из-за холмика и настороженно осматривающей пространство вокруг, другая вытянулась из-за штабеля непонятных блоковконусов. Еще кто-то, уже оценивший затихшее поле боя в открытую поднялся и настороженно, с автоматом на перевес шел, напряженно вглядываясь в поверженные машины. Короткая очередь и человек проследовал дальше.
Света подняла глаза выше и всмотрелась в тот, правый берег города — там сплошные клубы дыма, языки пожаров, поднимающиеся и образующие своеобразный дымный колпак над городом. Слышны приглушенные расстоянием елееле доносящиеся редкие звуки стрельбы, но и они, кажется, стихают. Небо над городом пустынно — транспортников или иной техники не видно.