Сергей Михайлов - Зорн. Академия

Вот стерва, восхищенно думал он, ей уроки секса давать надо — озолотится. То, что он испытывал, занимаясь этим с Рейнис, было не похоже на ощущения, которые он испытал с Джерези, и уж совсем не похоже на первые опыты с земными девчонками.

Днями, когда они, перекусив разделенным на двоих пайком, опять залазили в палатку, полковник просила рассказать его о Земле, и о Зорне. Незаметно для себя он рассказал ей почти все. Обошел только финал эпопеи на Тарне. Чувствуя, что это, вообще никому рассказывать не надо. В ответ, он попытался расспрашивать Лею о её жизни. Та отвечала скупо, по этим отрывочным данным, он составил себе картину её жизненного пути.

Во-первых, он с удивлением узнал, что Рейнис, как и Ранза, уроженка Тарантоса. Жизнь её, казалось, состояла только из службы. Почти все рассказы были об армии. А это Кротову было совсем не интересно. Дни были тягучими и медленными. Сон, секс и разговоры — это единственное, что оставалось им. Поэтому, в конце концов, они все больше открывались друг другу. Так постепенно, он понял, что полковник патриотка своей планеты, и патриотка Академии. Причем воинствующая. Академию и Тарантос она считала одним целым.

Кротову роль Академии в развитии Тарантоса была не интересна, но почувствовав, что это бзик Леи, он частенько поддразнивал её, говоря, что планета могла бы развиваться без армии. Потом посмеиваясь, выслушивал гневную тираду, о том, что планета так бы и осталась заштатной и никому не известной, если не Академия. Однажды, она в сердцах выдала ему:

— Ты, совсем как те дурачки из «Сопротивления»!

Так Сергей впервые узнал об этой организации. Сначала он оставил информацию без внимания, но когда однажды он упомянул слово «сопротивление», и Рейнис с ходу взвилась, он заинтересовался. В коммуникаторе информации было совсем мало. Полулегальная пацифистская организация на планете Тарантос, выступающая за демилитаризацию планеты. Связаться с информаторием он не мог, так, что приходилось полагаться только на рассказ Леи.

— Как вы думаете, у него есть шанс?

Видно, в голосе Ранзы промелькнуло что-то личное — оба, и мужчина, и женщина посмотрели на неё с сочувствием.

— Если он не дурак, то шанс всегда есть. У него ведь стандартный броник?

Отставник вопросительно посмотрел на Крик. Та кивнула.

— Нет, он не дурак, наоборот.

— Значит сообразит. А вот насчет этой стервы прогноз неутешительный. Наверняка сдохнет.

В голосе мужчины тоже прозвучало личное. И тут уже Ранза удивленно посмотрела на него.

— Она ведь думала, что вы настоящие враги.

— Она не думала. Она знает. И если бы её привели сюда, ей бы не поздоровилось!

— Вы, что, знаете её?

— Очень хорошо! Тварь, каких мало!

Военный не выбирал слов. Похоже, они действительно встречались. Горан попыталась успокоить его:

— Ребер, остынь, пожалуйста. Боги уже наказали её. Не забывай у неё ни шлема, ни запасных аккумуляторов, ни пищи. Она в любом случае погибнет.

— Туда ей и дорога!

Разозлившийся ветеран поднялся, и больше не говоря ни слова, ушел.

— Не обижайтесь на него, — попробовала разрядить обстановку Горан. — Ему, действительно, есть, за что ненавидеть полковника Лею Рейнис.

Они всех нас знают. Ранза растерялась. Ладно, одно совпадение, что знают моих родителей, но то, что и полковника… да, настоящая жизнь гораздо запутаннее любого голофильма.

— А нельзя сейчас выйти, поискать нашего человека? У вас же есть какая-то техника?

Женщина опять печально улыбнулась наивности Ранзы.

— Ты ведь местная? Зачем спрашиваешь?

— Я всю жизнь провела в умеренных широтах. Баззарис только в головизоре видела.

— Смотри.

Горан включила большой обзорный экран висевший на дальней стене. Ничего не видно, сплошная муть. Ранза даже подумала сначала, что это помехи.

— Видишь? Это обзорные камеры наверху. Там сейчас шагу не ступишь, унесет.

Ранза смирилась.

— Ты не переживай, если, как ты говоришь, твой дружок сообразительный, он придумает как переждать ураган.

— Он мне не дружок, — буркнула девушка.

— Да, — удивилась Горан. — А мне показалось…

Угрюмый Зорис, так и промолчал все это время. Как он изменился, подумала Ранза, куда делось его постоянная веселость?

— Ты не хочешь что-нибудь узнать?

Колье отрицательно помотал головой.

— Ладно. Тогда расскажите о моих родителях, и, вообще, обо всем, что здесь происходит.

— Слушай. Что могу, расскажу.

— Это укрытие — это старая база ученых, изучавших феномен рахофтара. В последние годы, когда к нам присоединились люди из «Сопротивления», её укрепили и сделали более защищенной. Среди них много военных специалистов.

«Да, я-то уж это знаю», — подумала Ранза.

— Ну, а я — один из немногих оставшихся в живых, изучавших рахофтара.

— В смысле? — Ранзе очень не понравились последние слова. — Что все умерли? Почему оставшаяся в живых?

Горан удивленно посмотрела на капрала. Потом, видимо сообразив, продолжила:

— Я забыла. Ты, наверное, даже настоящей причины смерти своих родителей не знаешь?

— Сорвались в пропасть. Кстати где-то в этих краях.

— Бедная девочка, — грустный взгляд остановился на ней. — Их убили. Как и еще почти десять человек других исследователей.

— Вы, что тут мне врете! — Ранза вскочила. — Я сама видела официальное заключение. И голограмму с места падения.

— Все, все. Успокойся. Тут мы начинаем лезть в тайны политики Тарантоса. О чем знать тебе совсем не нужно. Если не хочешь быть отверженной, как мы. Я и так сказала тебе слишком много.

Услышав такое, очнулся даже, ушедший в себя, Зорис.

— Рассказывайте, что за тайны?

— Нет. Этого вам знать не надо, — повторила она. — Иначе вы не сможете вернуться в нормальную жизнь. Вас уничтожат.

Видя, что Ранза порывается еще что-то сказать, Горан жестом остановила её.

— Расскажу про родителей. Знаешь ты или нет, что несколько лет назад, они захотели на собственный страх и риск, проверить одну свою гипотезу, связанную с существованием рахофтара?

— Знаю.

— Не буду говорить о Древнем — так мы называем рахофтара — иначе увлекусь, и буду рассказывать до утра. Родители, заинтересовавшись этой проблемой, не могли не появиться здесь. Мы были официальным центром по изучению зверя. Встречался он уже только тут, в этом забытом богом месте. В других его не видели уже многие десятилетия. Тогда никто не думал, что это совсем не зверь. С появлением твоих родных здесь, все и начало меняться.