Вадим Донской - Айси

Всех троих Город впустил в одинаковые овальные комнаты с креслами посредине, и когда они сели, он попытался понять, в чем заключается смысл этих загадочных терминов. Но сколько ни вслушивался он в воспоминания, сколько ни всматривался в картины, возникающие в сознании грезящих людей, он так и не понял, что заставляет их вкушать этот странный эмоциональный коктейль из смеси горя и радости, муки и наслаждения.

Разочарованный Город отпустил их. И впервые в его гигантском мозгу зародилась мысль: раз он не смог понять то, что приводит в трепет эти существа — значит и его хозяева не смогли бы понять этого, значит в чем-то они уступали пришельцам. Он впервые усомнился во всемогуществе своих хозяев, подумал о том, что они, пройдя очень долгий путь развития, на этом пути, вероятно, что-то потеряли. Но что? Этого так и не смог понять Город.

А по степи в сторону своего жилища медленно ползли три маленькие фигурки. Три странных, загадочных человека. И Городу было жаль, что он так и не сумел понять их. Но надежду Город не оставил. Он знал: их обслуживает такой же, как и он сам, искусственный разум. На него теперь надеялся Город.

— И что же тебе подсказали вопросы, поставленные Городом? — Свен задумчиво и чуть раздраженно теребил свою короткую, но уже многострадальную бороду; по-моему, такого рода любопытство, мягко говоря, нескромно.

— Я бы тоже назвал это нескромным, если бы знал, что вопросы задают люди, — спокойно ответил Такэо, — но поскольку они заданы НЕ человеком, в них нет и капли нескромного любопытства. Я не увидел здесь ничего, кроме разумного интереса к одной из важнейших сторон жизни человека. Мне непонятно другое: почему Город так заинтересовало именно это?

— Послушайте, ребята, а который теперь час?

— Двенадцать.

— Три.

Ответили Свен и Такэо одновременно. И с удивлением уставились друг на друга.

— А на моих уже шесть вечера, и я умираю от голода, — улыбнулся Николай, — Страус, миленький, спаси меня, а…

— Выходит, Город выполнил нашу просьбу, — Такэо, расслабившись, сидел в своем кресле, рассеянно глядя куда-то в угол кают-компании. — Мы пробыли там разное время, а вышли одновременно. А как ты догадался об этом?

— Да просто случайно глянул на часы Свена и увидел, что по его времени мне еще рано есть, а есть хочется зверски. Дальше, думаю, понятно?

— Вполне, — улыбнулся Такэо, — но если это так, то нужно попробовать задавать ему вопросы.

— Прошу к столу, все стынет, — заявил Страус.

— А я как-то не проголодался. — Свен с улыбкой смотрел на Николая, уписывающего ароматный борщ.

— Я попросил бы вас впредь находиться в Городе одинаковое время, а то один голоден как волк, второму, видите ли, не до еды, а третий и вовсе сыт. А мне как быть прикажете? — спросил Страус.

— Я, пожалуй, сейчас пойду отдохну, а им ты посоветуй еще раз прогуляться в Город на полчасика, только чтобы Такэо вернулся через три часа: а Свен через шесть часов. Так они меня и нагонят, — засмеялся Николай.

— Да, я сейчас пойду еще раз в Город. А ты, Свен?

— Нет, мы еще не были за Городом, я пойду на восток, а ты, Страус, пожалуйста, направь киберов на запад до океана и одного — обследовать острова.

— Я-то направлю, это не проблема. Только и вам поесть бы не помешало, опять начал канючить Страус.

— Хорошо, хорошо, уговорил, — сжалился Свен, — сотвори нам по паре бутербродов к чаю.

— Будет вам по паре бутербродов к чаю, — бодро ответил Страус и замолчал.

— Ты хочешь добраться до зоны повышенной гравитации?

— Да. Хочу посмотреть, что… — И Свен замер с открытым ртом.

— Вот это бутерброды! — восхищенно сказал Такэо. На большее его не хватило.

Перед ним на столе красовались две полуторалитровые кружки горячего чая и четыре бутерброда, каждый величиной с книгу большого формата. Такэо смотрел на них и, казалось, ощущал в руках вес подобного фолианта. Бутерброды, конечно, были легче, но все-таки…

— Ты что, издеваешься над нами? — расхохотался Свен.

— Да-а-а… — Такэо, не прикасаясь, внимательно рассматривал гигантские творения Страуса. — Двумя руками твой бутерброд держать надо!

— И вовсе я не издеваюсь, — возмутился Страус. Просто я думал, что вам необходимо как следует перекусить.

Шесть гигантских творений исчезли в недрах стола, и их место заняли две нормальные чашки и четыре просто больших, но вполне приемлемых размеров бутерброда.

— Ну это же совсем другое дело, — успокоился Свен, принимаясь за еду.

— Другое дело, другое дело, — ворчал Страус, пока они ели, — о них заботишься, а они…

— Ну вот видишь, — вдруг заявил он совершенно другим голосом, когда Свен заканчивал второй бутерброд. — А если бы я сразу поставил перед тобой эти, ты бы первый возмутился: почему, мол, такие большие, а на фоне тех они прошли вполне нормально.

Такэо едва успел поймать последний кусок, вылетевший от хохота изо рта. Свен же, изо всех сил сдерживая смех, попытался скорчить обиженную гримасу, но в конце концов, не выдержав, тоже расхохотался.

— Ну молодец. Страус, ну удружил! — с трудом выдавил он из себя сквозь смех. — Да ты у нас стратегом становишься.

— С вами кем только не станешь, а то так и будете голодными ходить, как малые дети. — Страус был явно доволен своей выдумкой, которая, несмотря на простоту, так резко подняла настроение обоих.

— Наши сбо-о-ры недолги… — бодро фальшивил Свен, влезая в РКР.

Но Такэо с какой-то суеверной, болезненной настороженностью относился к подобным скачкообразным изменениям настроения. Он глубоко верил в чересполосицу жизни и всегда опасался, что чем выше и острее будет плюсовой пик, тем глубже и безнадежней может оказаться минусовой провал. И последнее всегда служило пресловутой ложечкой дегтя.

Они вышли вместе и молча стояли под голубым айсианским небом. День уже перевалил за половину, но до заката было еще далеко.

Из соседнего ангара неслышно выплыла капля пилотируемого модуля и через несколько секунд неподвижно повисла перед Свеном.

Такэо проводил его взглядом и, повернувшись, не спеша побрел в сторону Города.

«Надо попробовать, — думал он, мерно раздвигая коленями стебли высокой нежно-зеленой травы. Идти по этой степи было одно удовольствие. — Надо попробовать. Как говорили раньше: «За спрос не бьют в нос». Здесь, впрочем, кто его знает, но попробовать все равно надо».

Ему не давала покоя тайна прошлых поколений айсиан. Почему о них умалчивают? Почему скрывают все, что не связано с последним поколением? Как жили до него?