Minor Ursa - Реализаты (СИ)
Ая усмехнулась, за её плечами развернулись прозрачные крылья, она легко подпрыгнула и устремилась вслед за белой шмелиной стаей.
Гравитатор представлял из себя хитрую ажурную конструкцию в самом зените колоссальной стектонитовой полусферы: сравнительно небольшая активная зона, окружённая системой регулирования цепной реакции, радиационная защита, ореол отражателей и целая паутина тонких гравитофорных направляющих из беррилида ниобия.
Между центром паутины и высшей точкой прозрачного купола, в ячеистом невесомом ядре большим серебристым пауком сидел генератор Бибича, а по её внешнему периметру - между крайними направляющими и внешним куполом - была устроена целая "пешеходная" зона, тонкий стектонитовый коридор.
Именно его и имела в виду Ая, когда говорила "смотреть на дом".
Строго говоря, пешеходным коридор не был. Будучи расположенным снаружи от гравитофоров, он оставался в гравитационной "тени" и ходить по нему было нельзя. Зато и падать было нельзя. Мэтт, чуть ли не насильно втиснутый в прозрачную трубу коридора и брошенный там на произвол судьбы, распластался лягушкой и плавал теперь от стенки к стенке в состоянии глубокой эйфории.
Его нельзя было удивить ни звёздами, ни туманностями (звёзды на Альфе и так были большими, а туманности яркими), но то, как выглядит его маленький мир с такой высоты, он видел впервые.
- Смотри, Ая! - заворожённо прошептал он. - Какая Альфа маленькая!
- Да, солнышко. Альфа у нас небольшая. Зато какая красивая...
- Да! Да! - опьянело кивал Мэтт. - Вон там - видишь?! - большая лужа! Это Низина! А белые пятна возле неё - это туман! А вон тот белый холм - это тот, кто ходил мимо меня большими ногами! Ая, это кто?!..
- А... Это никто, - засмеялась девушка. - Это форма такая. Она скоро растает. Смотри: гребень у неё на спине уже расползается. А всё потому, что я от неё далеко, а от этой штуки, - и она показала рукой в сторону серебристого паука Бибича, - близко.
Реализаты - счастливые люди, думал Мэтт, потому что никогда никого не боятся.
Сам он не был реализатом, - сам он был маленьким семилетним мальчиком, болтающимся в чёрной бесконечности, и поэтому боялся.
Впервые в жизни его дом показался ему хрупким и ненадёжным. Земля, висевшая влажным сине-зелёным шаром во мраке тут же, по соседству, выглядела куда более основательно.
- Ты была там когда-нибудь? - тихо спросил он у парящей рядом сестры.
- Я родилась там, - откликнулась Ая. - И жила до тех пор, пока они не отправили меня сюда.
- Зачем?
- Они боятся нас, Мэтт. Рядом с нами они чувствуют себя бутафорским бумажным камином, в котором разведён самый заправский огонь.
- Огонь? - мальчик удивлённо и наивно перевёл на неё взгляд. - Ты шутишь?
Ая покачала головой: нет.
- Они просто ничего не понимают!
Да, кивнула она, не понимают.
- Я никогда не думал, что ты похожа на огонь, - заявил Мэтт. - Я считал, что только таким и должен быть человек. Не уметь всё, нет. Думать так, как думаешь ты. Любить, видеть, не бояться.
- Просто у них там очень много условностей, - Ая совсем по-детски дохнула на отделявшую их с Мэттом от открытого космоса прозрачную стектонитовую поверхность и на затуманенном пятне пальцем нарисовала улыбающегося енота. - Вся их жизнь построена на условностях. Они рождаются в условностях, живут в них и в них умирают. Они боятся перемен, потому что не успевают за ними.
- Но они не видят самого интересного!..
Да, кивнула она, не видят. Да, самого интересного.
- Ты знаешь, Ая, ещё пять минут назад мне хотелось туда намного больше, чем сейчас, - вздохнул Мэтт. - Но всё равно я бы хотел там на многое посмотреть. Например, на то, как живёт Бенжи.
- Но ты и так знаешь, как живёт Бенжи, - улыбнулась Ая. - Вряд ли ты увидел бы там что-нибудь новое. Бенжи спит в машинном отделении. А ты там был. Бенжи видит во сне интернет. А там ты тоже был.
- Да, - согласился мальчик. - Был.
- Но, если хочешь, я расскажу тебе о людях, которые там живут.
- Хочу, - сказал Мэтт.
Он подплыл к стектониту, рядом с нарисованным енотом надышал второе пятно и нарисовал на нём двух человечков, держащихся за ручки.
- Расскажи.
- Если считать реализата единственно нормальным человеком, то можно сказать, что люди, которые там живут, все до единого имеют психические отклонения от нормы, - сказала Ая. - Они постоянно требуют друг от друга пристального внимания и особого подхода. Они не в состоянии проверять и исправлять свои действия в соответствии с условиями окружающей их реальности. Они не контролируют своих болезненных переживаний, и у каждого из них в запасе имеется хотя бы один параноидный симптом.
- Какой симптом? - не понял Мэтт.
- Параноидный. Они не умеют договариваться сами с собой и поэтому считают, что и с другими нельзя договориться. И чем меньше они любят друг друга, тем больше оправдываются их подозрения по поводу всеобщей нелюбви.
- Странно, - удивился мальчик. - А я думал, что чем меньше умеешь, тем больше тебе нужна компания...
- Так-то оно так. Но только чем меньше умеешь, тем хуже у тебя контакт с теми, кто тебе нужен. Я думаю, что одиноки они от того, что души их слепы.
- Как я... - печально заключил Мэтт.
- Ну, в общем-то, как ты, - согласилась Ая. - Вы все очень чувствительны к тонким эмоциям, но отвечаете на них слишком уж необдуманно. Но ты не расстраивайся, обдуманность - это наживное, возможно, она придёт у тебя с опытом. Смотри, что у меня есть.
Она сняла болтающийся за спиной рюкзачок, порывшись в нём, извлекла на свет большой серебристый клубок и, заговорщицки подмигнув, протянула его брату:
- Ну-ка, где эта дыра, сквозь которую нас сюда занесло? Высунь в неё краешек вот этой штуки.
Мэтт взял скрученную в клубок тонкую серебристую нить и огляделся в поисках входа, который теперь должен был стать выходом.
В проёме дыры, на стектонитовой кромке, сидел большой белый мохнатый шмель. Мэтт высунул конец нити в отверстие, и шмель тут же зажжужал, взлетел, ухватился за неё и с силой потянул от купола вниз, к далёкой подошве.
В первое мгновение растерявшийся Мэтт выронил клубок из рук, но догадавшись, к чему всё идёт, засмеялся, поймал вращающийся в невесомости моток и пустил нить разматываться через скрещённые пальцы. А шмель всё тянул и тянул вниз. Нить вибрировала, гудела у Мэтта в руках, и на этот гул слетались и слетались отовсюду такие же белые большие шмели. Сначала они садились на саму нить, потом заполнили проём и облепили хохочущего Мэтта, а потом вытащили его оттуда наружу и понесли вниз.