Шервуд Смит - Крепче цепей

Он посмотрел на экран. Эти жесты делались не просто так!

– Мой господин, Панарх говорит шифром!

Анарис резко повернул голову, глаза его сузились. Моррийон подал ему свой блокнот. Он посмотрел и приказал тарканцу за орудийным пультом:

– Уничтожить шаттл. Немедленно.

– Ползучие снаряды активированы, – доложил тот. – Движутся к цели. – Пауза. – Цель поражена.

– Всплеск электродвижущей силы у внутренней луны, – сообщила Выхирски.

Изображение Панарха исчезло в помехах.

Омилов со свистом втянул в себя воздух.

– В шаттл попал снаряд, – напряженным голосом сказала Выхирски. – Серьезное повреждение кормы, возможна потеря двигателя.

– Нащупал вектор корвета, – сказал Ром-Санчес. – Отходит от внутренней луны, направляется к радиусу для скачка. Вне диапазона раптора.

Первым побуждением Нг было догнать и уничтожить корвет, но тогда она не сможет спасти человека. Подавив ярость, она сказала холодно:

– Пусть уходит. Время до взятия на буксир?

– Семьдесят пять секунд.

Нг посмотрела на Эренарха. Его лицо окаменело, на лбу выступил пот.

Экран, прояснившись, показал мостик шаттла, теперь заполнившийся дымом.

– Мы почти на месте, отец. – Рука Брендона вцепилась в спинку капитанского кресла.

– Шестьдесят секунд.

Боковой экран показал шаттл, крошечный на фоне голубовато-белого лимба Геенны. Позади зловеще светился Узел.

Матильда Хоу на экране сказала что-то, чего Нг не разобрала. Панарх кивнул, не сводя глаз с Брендона.

– Времени мало, сын. Двигатель в критическом состоянии.

– Пятьдесят секунд, отец, всего пятьдесят.

Изображение Панарха заколебалось. Он снял с пальца Перстень Феникса, ненатурально увеличенный близостью имиджера.

– Я не могу отдать его тебе, и все же он твой. – Панарх закашлялся: дым стал гуще. – Помнишь Клятву Верности? «Пока я дышу, пока смерть не постигнет меня или мир не погибнет». Это и твоя клятва...

Экран померк, и на нем появилось изображение планеты. Над ней расцветал световой шар, прекрасный в своем совершенстве, медленно меркнущий в пустоте.

Бесконечно долгий миг никто не шевелился и не произносил ни слова. Тишину нарушил глухой от горя голос Себастьяна Омилова:

– Из света мы вышли и в свет возвратимся. Прими его, Дающий Свет.

Нг стиснула челюсти, перебарывая себя и сознавая, что все на мостике ждут ее следующих слов.

Она медленно встала и повернулась, заставив свое усталое тело склониться в низком поклоне – таком же, которым кланялась двадцать лет назад в Большом Артелионском Дворце.

– Жду приказаний Вашего Величества.