Пол Андерсон - Пол АНДЕРСОН — Приключения звездного торговца
Гудженги не воспользовался представившейся возможностью порассуждать о лояльности и субординации. Впрочем, возможно, ему это и в голову не пришло. За проведенные на Икрананке недели у Фолкейна сложилось впечатление, что туземцы преданы своим кровным родственникам, а в остальном руководствуются соображениями выгоды.
— Эй, минуточку!
В возбуждении Фолкейн вскочил с места. Гудженги схватился за кинжал, но Дэвид, не обращая на него внимания, зашагал взад-вперед по салону. Наконец он выпалил:
— Да ведь это для нас просто магия! — В катандарском языке отсутствовало слово «везение».— Ваш император напрасно подозревает нас. Мы заинтересованы в том, чтобы иметь дело с крепким государством. Наш корабль достаточно вооружен, чтобы взорвать какую угодно стену. Мы захватим Рангакору для императора.
— Нет! — вскричала Стефа, вскакивая на ноги и выхватывая меч.— Ах ты, подлый...
Фолкейн дал ее пылу остыть в стальных объятиях Адзеля, затем спросил:
— Ну, в чем дело? Разве ты не на стороне императора?
— Прежде чем тебе удастся перебить тысячу эршока,— прошипела она сквозь стиснутые зубы,— я...
И она принялась долго и в анатомических подробностях перечислять, что она сделает с Дэвидом Фолкейном.
— Ох, моя милая,— запротестовал он,— ты не поняла. Я не собираюсь никого убивать. Мы только взорвем стену-другую, чтобы припугнуть мятежников.
— О которых тут же позаботятся солдаты Джадхади,— уныло пробормотала девушка.
— Мы их защитим. Заключим с императором соглашение.
— Но послушай,— возразил Гудженги,— прерогативы императора...
Фолкейн сказал ему, куда император может девать свои прерогативы, но на латыни. По-катандарски же он предложил:
— Мы поможем вам при одном условии: вы даруете эршока амнистию. С гарантиями. Не думаю, что это такая уж высокая цена. Впрочем, это, конечно, решать императору. Мы слетаем к нему и все обсудим.
— Нет, подожди! — вскричал Гудженги.— Вы не можете!
— И как же ты собираешься остановить нас, милый малыш? — ядовито поинтересовалась Чи.
Гудженги привел массу возражений. Император разгневается, если его приказами пренебрегут. В Катандаре нет подходящего места для посадки корабля. Местное население до того перепугается, что начнутся беспорядки. И так далее, и так далее.
— Лучше пойти на компромисс,— прошептал Адзель.— Высокомерие только рождает сопротивление.
После длительных препирательств Гудженги наконец признал, что на флиттер можно согласиться. Он был невелик, передвигался быстро — его увидит не так уж много народа, а сесть он может в дворцовом саду. Действительно, ведь если отправить послание в Катандару обычным способом, на это уйдет слишком много времени.
— Вот и хорошо,— заметила Чи,— что корабль останется здесь. Он может послужить резервной базой, если вы впутаетесь в неприятности.
— Мы впутаемся в неприятности? — вскинулся Адзель.
— Не думаешь же ты, что я отправлюсь в этот пыльный мешок? Ни за что. Здесь к тому же я спокойно смогу прослушивать свои записи, пока вы, с вашими ушами, на которые медведь наступил, будете отсутствовать.
— Если ты намерена слушать то, что за неимением достаточно уничижительного термина именуется цинтианской музыкой, я буду рад убраться подальше.
— Мы можем захватить тебя с собой,— предложил Фолкейн Стефе.
Девушка держалась со странной отчужденностью, ее лицо снова скрылось за маской безразличия. Теперь она заколебалась.
— Тебе ведь это ничем не грозит? — спросил ее Дэвид.
— Н-нет,— ответила она на англике, которого Гудженги не знал.— Мои товарищи, конечно, скрыли мое отсутствие, даже если и не догадались, куда я отправилась. Это нетрудно, ведь для безмозглых икрананкцев мы все на одно лицо. Но мы обязаны... я хочу сказать, нам запрещено покидать город. Так что я не могу просто войти в ворота, а если вернусь вместе с вами, за мной будут следить.— Стефа задумалась.— Вот что можно сделать. Вы приземлитесь перед Железным Домом, и я проскользну внутрь. Если потом вас спросят, в чем было дело, вы скажете, что ошиблись и приняли Железный Дом за дворец.
— Но почему ты так стремишься избежать слежки?
— Мне это не нравится.— Стефа схватила Фолкейна за руки и наклонилась к нему: — Ну пожалуйста, Дэвид! Ты ведь был мне таким хорошим другом до сих пор!
— Да?
Девушка опустила ресницы.
— Я так надеюсь, что мы станем еще более близкими друзьями...
— Ладно, черт возьми!
Сборы были недолгими. Фолкейн переоделся в теплую куртку и штаны, натянул высокие сапоги. Белый плащ и украшенный драгоценностями берет, лихо надвинутый на одну бровь, должны были придать ему импозантности. Оружие — бластер и станнер — он заткнул за пояс, а в карман сунул рацию: ионосфера планеты позволяла поддерживать из Катандары радиосвязь с кораблем. Немногочисленные личные вещи и подарки для императора были сложены в сумку. Адзель ограничился тем, что повесил на шею радиопередатчик.
— Мы регулярно будем выходить на связь, Чи,— сказал Фолкейн.— Если никто из нас не вызовет тебя на протяжении восьми часов, разводи пары и скачи на помощь.
— Мне по-прежнему непонятно, зачем вся эта суета,— пожаловалась Чи.— Эта неуклюжая девица и так уже испортила нам всю обедню.
— Ты имеешь в виду секретность? Мы что-нибудь придумаем. В самом худшем случае, даже если сюда набьются конкуренты, старый Ник все равно урвет свое, лишь бы империя не развалилась. И... э-э... не можем же мы допустить, чтобы кровопролитие продолжалось.
— А почему бы и нет? — заупрямилась было Чи, но быстро сдалась: — Ладно уж, отправляйтесь. Я тут продолжу наши занятия с Гудженги. Чем больше у нас будет информации, тем лучше.
Представитель императора со своим эскортом уже вернулся в город. Узнав о новостях, жители Хайякаты высыпали на крепостные стены, чтобы наблюдать отбытие флиттера.
— Ох! — выдохнула Стефа, ухватившись за Фолкейна.
Он преодолел искушение проделать несколько фигур высшего пилотажа и взял курс на северо-запад. Благодаря съемкам, произведенным зондом, земляне располагали превосходными картами, а Гудженги указал им необходимые ориентиры.
Километр за километром под ними проплывала Чакора. Из своей сферической кабины путешественники видели бесконечные ржаво-зеленые поля, крошечные деревушки, вытянувшийся в цепочку караван тяжело нагруженных карикут, который охраняли вооруженные всадники на зандарах.
— Должно быть, это шекедж,— заметила Стефа.— Перевозки в здешних местах — привилегия их братства.
Адзель, размеры которого заставляли всех троих сидеть, прижавшись друг к другу (против чего Фолкейн совсем не возражал), спросил: