Анна Назаренко - Тень нестабильности
Оставалось лишь грамотно ими воспользоваться... и, к сожалению, сказать это было проще, чем сделать. Гипнозом и техниками НЛП Исанн владела недурно, но вот с применением наркотиков для столь глубокого воздействия на личность была знакома лишь в теории. Одно дело - сломить пленного на допросе, внушить ему нужную мысль или "подправить" участки памяти. "Излечить" человека от сверхценной идеи - уже совсем иное.
Процедуры займут несколько дней: сеансы придется растягивать, чтобы не допустить чрезмерной нагрузки на мозг. К тому же потребуется время, чтобы внушение закрепилось - если она хочет, чтобы любимый воспринимал навязанные мысли, как свои собственные.
Сколько долгих часов придется потратить на задушевные разговоры, на мягкое и постепенное искоренение ненависти Сельвина к Империи; на то, чтобы заставить его усомниться в святости своего долга...
...но результат того стоит. Если только подопытный не сойдет с ума. Если только его личность не деформируется, исказившись до неузнаваемости.
"Риск - в допустимых пределах. В конце концов, я собираюсь всего лишь провести несколько сеансов психотерапии... просто некоторые средства помогут сделать "пациента" покладистее. Главное - не напортачить с пропорциями и дозировками".
Сельвин, разумеется, не забудет, кем он был. Исанн этого и не требовалось. Но она сделает все, чтобы ему не захотелось возрождать восстание из пепла.
А пока ей следует хорошенько продумать план побега и, что самое неприятное, все-таки показаться на глаза Мейеру.
"У отца и тени подозрения не должно зародиться, что я попросту дезертировала, инсценировав свою трагическую гибель. А значит, господину полковнику нужно дать хороший повод меня убрать".
Решив, что для пущего правдоподобия лучше лишний раз проявить ответственность и инициативность, Исанн набрала сложный код личного передатчика Директора.
"Если мне повезет, это будет наш последний разговор".
Легкий укол грусти - нежелание расставаться с прошлым. Она будет скучать, в этом нет никаких сомнений. По своему положению, работе... даже по отцу - пусть их отношения и становились все холоднее по мере того, как Исанн укрепляла свои позиции в Разведке.
"Довольно. Не время для глупой сентиментальности. Оплошаю сейчас - чуть позже получу от папочки прощальный подарок. Убийцу, пришедшего по мою душу. Арманду Айсарду куда милее героически погибшая дочь, чем живая дезертирка, порочащая его имя".
* * *
- Итак, повстанцы находятся на грани полного уничтожения. Надеюсь, ИСБ не сумеет записать твои заслуги на свой счет?
- Им придется очень постараться, - Исанн улыбнулась уголком губ. - Я практически никак не маскировала свое вмешательство. Даже самая нелюбопытная и предвзятая инспекция подтвердит, что разведданные приходили из совершенно посторонних источников.
- Очень хорошо, - Директор одобрительно кивнул. - Учитывая, что законность твоих действий крайне сомнительна, ИСБ наверняка раздует скандал из этой истории... которым только привлечет внимание Императора к своей некомпетентности. Ты, разумеется, никакой ответственности не понесешь.
Предвкушающая улыбка задержалась на его лице лишь на какую-то долю секунды. Нахмурившись, Арманд пристально посмотрел на дочь - уже без тени благодушия.
- Ты не позволила пошатнуть наши позиции - и я высоко оценил твою инициативу, не сомневайся. Но свою основную задачу ты до сих пор не выполнила.
Исанн собралась было ответить, но Директор предупреждающе вскинул руку:
- И вряд ли выполнишь, продолжая работу под прикрытием. Так что завтра же Мейер будет официально извещен о твоем прибытии... и чрезвычайных полномочиях.
"Вот так просто. Даже убеждать ни в чем не пришлось".
Девушка с трудом сдержала улыбку: чрезвычайные полномочия давали ей право на следственные действия любого рода - включая арест и допрос любого служащего, заподозренного в государственной измене.
Иными словами, на ней только что нарисовали здоровенную мишень: более опасной и неудобной для Мейера фигуры, чем она, теперь сложно представить.
- Порадовалась? - холодно осведомился Арманд. - Энтузиазм - это замечательно, Исанн. Но мне нужны результаты. Найди неопровержимые свидетельства государственной измены. Мейер должен оказаться в главной тюрьме Управления - там, где до него не дотянутся лапы КОСНОП.
- Я поняла, - девушка склонила голову, мельком посмотрев на карту.
Маячок быстро перемещался по направлению к Гвардейскому парку.
"Черт возьми".
- Будь предельно осторожна. Это дело слишком деликатное для банальной подтасовки фактов: если взять Мейера по ложному обвинению, все наши старания полетят к хаттам. Не говоря уже о том, что Соллейн и Вандрон сделают все, чтобы ты предстала перед трибуналом - и я не уверен, что смогу тебе помочь.
Исанн промолчала, глядя на карту. Сельвин точно окажется дома раньше нее.
"Снова скандал. Только этого не хватало".
- Поэтому забудь о своей самодеятельности. Без моего одобрения никаких действий не предпринимать. Отчеты будешь отсылать ежедневно. Все поняла?
- Так точно, - привычно откликнулась Исанн.
Отец смерил ее долгим, испытывающим взглядом - словно сомневаясь, что девушка и впрямь прониклась всей серьезностью положения.
- Тогда завтра ты официально приступишь к работе. Для отвода глаз начнешь с ни к чему не обязывающей инспекции режимных объектов. А пока - свободна.
Дождавшись, когда погаснет голограмма над комлинком, Исанн бросилась собирать вещи: Сельвин уже был дома, а ей ехать не меньше часа. Да еще и такси ловить...
"Значит, буду долго и очаровательно просить прощения. Можно еще слезу пустить - на Сельвина действует безотказно".
На ходу застегивая плащ, одновременно с этим пытаясь запихнуть планшет в сумку, внезапно ставшую слишком маленькой, она твердо решила: с делами закончит на этой неделе. Совмещать работу и личную жизнь становится практически невозможно...
...тем более, что эта "личная жизнь" с отчаянным упорством пытается героически погибнуть.
* * *
Около двух часов назад.
Круглый зал кантины тонул в табачном дыму, причудливо подсвеченном неоновыми огнями. Громкая музыка била по ушам, отдаваясь в висках болезненной пульсацией; мелодии было не разобрать за многоголосым гамом. На небольшом возвышении соблазнительно извивались танцовщицы, ловя на себе сальные взгляды посетителей.
Сельвин никогда не любил подобные заведения. Даже сейчас какая-то часть его содрогалась от омерзения: прийти сюда, чтобы по-черному напиться. Поставить себя на одну ступень с этими отбросами, что шумными толпами сидели за столами и барной стойкой, шушукались в темных углах, лапали шлюх или без сознания валялись на полу, как какой-то экзот, через которого принц перешагнул только что.