Дэвид Вебер - Война и честь (Война Хонор)

Хонор с удовольствием отмечала безошибочные признаки быстрого развития планеты, уже приближавшейся к самодостаточному уровню индустриализации. На орбите планеты строились не только легкие военные корабли Сайдморского Флота, но и грузовые суда, а президент Сайдмора с гордостью провел для Хонор экскурсию по орбитальным добывающим и перерабатывающим комплексам. Первоначально все эти сооружения появились для нужд Королевского Флота и обслуживали орбитальную ремонтную верфь, которую Мантикора построила для своих кораблей на станции “Сайдмор”, но с тех пор они переросли изначальные задачи и начали действовать самостоятельно. Система Марш вряд ли могла бы в скором времени начать представлять собой угрозу для платежного баланса Мантикоры с Силезией, но Хонор не могла не порадоваться тому, как разумно распорядился Сайдмор своими новыми промышленными мощностями, расширив торговлю с Конфедерацией, и не сомневалась в том, что, если развитие планеты не будет прервано искусственно какой-либо катастрофой — например, войной с Империей, — планета сможет поддерживать благоденствие и процветание даже в случае ухода Королевского Флота из этого региона.

“И это единственный способ, позволяющий нам надеяться вытащить конфедерацию из отсталости и кровавого хаоса, — несколько мрачно подумала Хонор. — Господь свидетель, мы приложили немало усилий, стараясь истребить пиратов, но одними военными мерами с ними не покончить. Людям необходимо дать возможность добиться благосостояния и процветания, и тогда они сами избавятся от этой заразы.

Жаль только, что коррумпированное правительство конфедерации никак не способствует этому процессу”.

И это, вкупе с поддержкой Мантикоры и трудолюбием местных жителей, было причиной постепенного превращения Марша в современную, процветающую звездную систему. Здесь не было коррумпированных силезских губернаторов, в корне душивших любые инициативы планомерного промышленного развития.

Но, строго напомнила себе Хонор, все это не имеет посредственного отношения к задаче, которая после многих лет отсутствия привела её на Марш.

Повернувшись спиной к иллюминатору она направилась к письменному столу, где скопилась гора дожидавшихся её донесений. Мерседес всегда отмечала для нее около десятка самых важных, но Хонор все равно за ней не поспевала, а Мерседес виртуозно владела способностью заставлять своего адмирала чувствовать себя донельзя виноватой, просто глядя на нее с упреком. Хонор подозревала Мерседес в том, что та берет уроки “немого укора” у Джеймса МакГиннеса. А поскольку именно на сегодня было запланировано командное совещание, Хонор вовсе не хотелось давать начальнику штаба еще один повод испробовать на ней свой фирменный взгляд.

Она усмехнулась и нажатием кнопки вызвала на дисплей первое донесение.

— Прошу прощения, мэм.

Оторвавшись от письма к Говарду Клинкскейлсу, Хонор подняла глаза на появившегося в дверях каюты Джеймса МакГиннеса.

— Да, Мак? Что-нибудь нужно?

— Лейтенант Меарс просил передать вам, что с коммуникационным центром только что связался капитан торгового судна. Он просит разрешения нанести вам визит вежливости.

— Вот как? — Хонор сдвинула брови.

Тимоти Меарс, её флаг-лейтенант, несмотря на молодость, был человеком здравомыслящим и во всем, что касалось адмирала Харрингтон, разумно полагался на помощь Джеймса МакГиннеса. Меарс быстро понял, что на борту “Оборотня” никто лучше стюарда не разбирается в настроении и степени занятости Хонор, и всегда доверял его мнению по поводу того, стоит ли беспокоить леди Харрингтон по рутинным вопросам.

При этом флаг-лейтенант сознавал, что Хонор рассчитывает, что он и сам в состоянии решать эти самые рутинные вопросы, а кроме того, относился к ее персоне как к преувеличенно важной — в отличие от неё самой. Следовательно, если уж он решился передать ей просьбу через МакГиннеса, случай был не рядовой. Очевидно, имелась некая причина, по которой он счел невозможным немедленно пресечь попытку неизвестного капитана, фигурально выражаясь, напроситься на обед. В то же время он передал его просьбу через “фильтр” МакГиннеса — стало быть, хотел, чтобы кто-то постарше, поумнее и неопытнее в общении с Хонор утвердил или отменил его решение.

Если именно такими были намерения флаг-лейтенанта, МакГиннес явно поддержал решение молодого человека. Хонор ощутила укол любопытства и постаралась “дотянуться” до эмоций стюарда. Джеймс излучал предвкушение в сочетании с разыгравшимся любопытством, некоторым беспокойством и привкусом чего-то не совсем приятного.

— Скажи, пожалуйста, этот торговец назвался? Объяснил, зачем ему потребовалось со мной встретиться? — спросила она после недолгого размышления.

— Как я понимаю, мэм, он уроженец Мантикоры, хотя уже много лет как обосновался в Конфедерации. По моим сведениям, он владеет небольшой, но процветающей транспортной компанией и добился от Конфедерации права вооружить свои суда. Лейтенант Меарс сообщил мне, что, по нашим данным, этот человек за последние десять стандартных лет уничтожил не меньше дюжины пиратских кораблей. Он сказал лейтенанту, что желает нанести обычный визит вежливости, но мне — и лейтенанту, как я догадываюсь, тоже — кажется, что этот славный капитан владеет некой информацией локального значения и считает полезным поделиться ею с вами.

МакГиннес говорил с крайней почтительностью, но ощущение чего-то не совсем приятного сильнее обычного просвечивало в его мрачном взгляде. И кроме того, отметила Хонор, в равной степени возрастало и чувство беспокойства.

— Всё это весьма любопытно, Мак, — сказала леди Харрингтон с оттенком строгости в голосе. — Но я не уверена, что услышала полный ответ на свой первый вопрос. Полагаю, у этого таинственного капитана есть имя?

— Ну конечно, мэм. Неужели я забыл его назвать?

— Нет, Мак, — заявила она, — Ты вовсе ничего не забыл. Ты, руководствуясь тем причудливым качеством, которое заменяет тебе чувство юмора, решил его не произносить.

Он усмехнулся — поскольку удар попал точно в цель — и с деланной небрежностью пожал плечами.

— Вы чрезмерно подозрительны, мэм, — сказал стюард, приняв вид оскорбленной добродетели. — Так уж случилось, мэм, что имя у этого джентльмена действительно есть. Полагаю, его зовут... Бахфиш. Томас Бахфиш.

— Капитан Бахфиш? — Хонор вскочила с кресла, и Нимиц, полулежавший на прикрепленном к переборке насесте, удивленно вскинул голову, — Он здесь?

— Так точно, мэм. — Ухмылка исчезла с лица стюарда, и он серьезно кивнул. — Лейтенант Меарс не узнал этого имени. В отличии от меня.