Питер Гамильтон - Обнажённый Бог: Феномен

— Ну что, придурки, все еще хотите сражаться? — спросил Кохрейн.

— Похоже, в этой обстановке первоначальная наша задача несостоятельна, — сказал Сайнон своим товарищам. И повесил автомат на плечо. — Очень хорошо. Что ты предлагаешь? — спросил он хиппи.

— Вау, старик, я тут ни при чем. У нас здесь Стефани главная.

— Это не так. К тому же я понятия не имею, что произойдет в следующий момент.

— Тогда зачем же вы взяли нас с собой? — спросил Чома.

— Здесь вам не Мортонридж, — вмешался Мойо. — А Стефани сказала же вам: мы боялись.

— И вот вам результат, — позлорадствовала Рена. — Полюбуйтесь на последствия вашей агрессии.

— Необходимо перегруппироваться и объединить физические ресурсы, — сказал Чома. — Быть может, наших энергистических сил хватит для возвращения в галактику.

Сознание их образовало мини-Согласие. Сержанты согласились с предложением.

— Мы хотим объединиться с нашими товарищами, — объяснил Сайнон Стефани. — Просим и вас примкнуть к нам. Думаю, ваши взгляды на ситуацию окажутся полезными.

Стефани невольно представилась Эклунд, какой она запомнила ее в последний раз. Она запретила им появляться в Кеттоне. Но Кеттон прекратил свое существование. Теперь-то их не выгонят? Правда, в этом она была отнюдь не уверена. Единственная альтернатива — остаться самостоятельными. Без еды.

— Спасибо, — сказала она.

— Постойте, постойте, — изумился Кохрейн. — Уж не шутите ли вы, ребята? Конец света от нас в полумиле. Разве вам не интересно взглянуть, что там такое?

Сайнон глянул на неровную кромку острова.

— Хорошее предложение.

Кохрейн широко улыбнулся.

— Да вы, хиппари, привыкнете к ним, если будете иметь дело со мной.

На краю острова дул сильный ветер. И дул он снаружи, что обеспокоило сержантов. Длинные ручейки грязи медленно скользили к краю и, переваливаясь через кромку, катились вниз по склону скалы, словно воск с горящей свечи. Больше ничего не было видно. В голубом пространстве Вселенной не было ни макро-, ни микрообъекта. Тут-то и пришло ко всем осознание, что остались они с космосом один на один.

К кромке подошел только Кохрейн. Осторожно заглянул вниз, в бесконечность. Раскинул руки, отвел назад голову. Волосы летели по ветру.

— А-а-а-а-а! — топая ногами, он кричал в восторге: — Я на чертовом летающем острове. Представляете? Мамочка, здесь драконы! И они все ПРИДУРКИ.

Спутанные клочья черного тумана расступались перед Валиском по неизвестной причине, пропуская его вперед. Ни один из них даже не прикоснулся к полипу. Личности обиталища никак не удавалось определить природу движения. Да и как узнать, если не было ни одной достоверной детали, за которую можно было бы уцепиться. Они не знали даже, движутся ли они в пространстве или это темнота скользила мимо них. Сама структура окружавшего их нового пространства была им неведома. Хотя бы материальна ли эта черная туманность? Одно они знали наверняка: за оболочкой обиталища был полный вакуум.

Потомки Рубры приложили немалые усилия для модификации многофункциональных транспортных средств (МТБ) в автоматические сенсорные зонды. С помощью химических ракет в космос вывели уже пять таких щупов. С топливом проблем не было. А вот об электронных компонентах сказать этого было никак нельзя. Без защиты обиталища могли функционировать лишь главные системы, да и те разрушались при значительном от него удалении. Электросети выходили из строя уже на расстоянии в сто километров. Объем информации дошел почти до нуля, что, впрочем, само по себе служило информацией. Пространство существенно гасило электромагнитную радиацию, по-видимому, этим и объяснялся цвет туманности. Физики предполагали, что эффект этот оказывает влияние на движение электронов, а это в свою очередь объясняло возникновение электрических и биохимических проблем.

Зондам черная туманность не поддавалась: пробы они взять не могли. Радар тоже оказался совершенно беспомощным. Прошло десять дней. Эксперименты и наблюдения окончились безрезультатно: точных данных не было, а без этого они не могли хотя бы теоретически представить себе, как вернуться домой.

В самом обиталище жизнь приобретала некоторый порядок. Приятного, впрочем, было мало. Всем спасенным от одержания требовалась медицинская помощь. Тяжелее всех приходилось старикам: одержатели нещадно издевались над их телами, стараясь придать им молодой облик. Страдали те, кто отличался излишней полнотой, или худые, или маленькие, или те, чья кожа или волосы отличались цветом от кожи и волос одержателя. Черты лица изменили всем без исключения. Это для одержателей было естественно, как дыхание.

Валиску не хватало медицинских нанопакетов для лечения населения. Да и те, что были, отличались очень слабой эффективностью. Медики, умевшие запрограммировать их, страдали психологической слабостью не меньше, чем их пациенты. Так что потомки Рубры крутились как белки в колесе, стараясь обеспечить обиталище энергией и оказывая помощь больным.

Первоначальный оптимизм, вызванный возвращением света, сменялся угрюмым осознанием собственной беспомощности. Начался исход. Они пошли к пещерам северной оконечности обиталища. Длинные вереницы людей потянулись по дорожкам парков, окружавших звездоскребы, далее путь их шел по пустыне. Во многих случаях на эти двадцать километров уходило несколько дней. Они искали гавани, где медицинские нанопакеты работали бы нормально, поддерживался бы порядок. Они хотели приличной еды и не хотели шмыгающих повсюду призраков. И в окружавших звездоскребы свалках им было не сыскать этого Грааля.

— Не понимаю, какого дьявола они от меня хотят, — пожаловалась личность обиталища Дариату (и другим потомкам), когда в путь вышли первые группы людей. — В пещерах еды совсем мало.

— Тогда тебе нужно придумать, чем удержать их на месте, — откликнулся Дариат. — Потому что рассуждают они здраво. Звездоскребы их больше поддержать не могут.

Энергия в башнях подавалась от случая к случаю с того самого момента, как они оказались в темном пространстве. Лифты не работали. Органы секреции, отвечавшие за еду, вырабатывали несъедобную слизь. Органы пищеварения не справлялись со своей функцией и не удаляли шлаки. Трубки, подававшие воздух, шипели и плевались.

— Если уж звездоскребы не могут их поддерживать, так уж пещеры точно не смогут, — ответила личность.

— Глупости. Половина твоих деревьев — плодовые.