Кристиан Бэд - Дурак космического масштаба
Насмотрелся он на меня. А на меня сейчас лучше было не смотреть.
И все-таки после рассказа Джи Арха (не сразу но дней через пять) меня немного отпустило. Дьюп всегда знал, что делал. Но и я вырос. И теперь буду делать так, как хочу сам. Хватит меня опекать. Никого я не боюсь — ни людоедов, ни мародеров. Даже если и боюсь — это пройдет. А боль в груди не пройдет.
И ещё — мне очень не нравилось, что моя фамилия была-таки в приказе командующего крыльями армады, но прошла неделя, потом другая, а история эта так и канула к Хэду. Неужели Дьюп встречался и с адмиралом? И тоже что-нибудь неприятное ему сказал? Вроде того, что если меня возьмут, то он от назначения откажется? Боги беспамятные, да что же у них творится там, в южном крыле?! Я не верил, что Дьюп просто бросил меня, дабы не обременять свою высокую персону в новой должности. Он мог избавиться от меня давно и гораздо более простыми способами. Но он всегда знал, что делал. Знал…
Мне полагалось сегодня сдавать ежемесячные тесты нашему корабельному психотехнику, и я боялся, что он что-нибудь не то у меня в реакциях найдет. Но вышло почему-то наоборот. Все "боевые" показатели работали как надо, мало того, два раза я выстрелил в условного противника "с опережением", как делал Дьюп. Хотя считается, что в космосе стрелять с опережением невозможно, слишком большой разброс предполагаемых траекторий. Но я выстрелил два раза и оба раза попал. Психотехник ничего не сказал, но посмотрел на меня как-то странно. Он что, считает, что я от Дьюпа заразился?
А когда вышел уже из медотсека, я подумал: может быть, Дьюп так стрелял потому, что болело в нем так же, как и во мне? Он никогда ничего о себе не рассказывал.
Дошел до каюты и понял — устал, наконец. Хочу лечь на кровать с ноутом и, может быть, даже поспать. Что ж, молодой и здоровый организм берёт свое. Наверное, это хорошо.
В каюте уже спал один "уставший". Я вспомнил, что за пятидневку мы отдыхали нормально всего раза два. А так — перерыв на сон и за пульт. Перестроение, торможение, ещё какая-нибудь дрянь… Сегодня экзотианцы почему-то не стреляли. Почему, интересно? Дьюп бы догадался.
Джи спал, как младенец. Даже рот приоткрыл, и слюна намочила подушку…
С его физической подготовкой такие нагрузки могут плохо кончиться. Да и мы с Дьюпом иногда пользовались какими-то, полагаю, разрешенными стимуляторами. Все стрелки ими пользовались, в общем-то. Только я никогда не интересовался, что это и где его берут. Вот же бандак длинноносый.
Впрочем, зная Дьюпа, я мог предположить, что он и об этом позаботился.
Достал электронные ключи от нашего общего уже с Джи сейфа, которым он, кстати сказать, ещё ни разу не воспользовался… Он, поди, и не знает, что такой сейф есть? Открыл. Ну, точно. В сейфе лежали и ампулы, и инструкция, явно набранная Дьюпом.
Вот так он меня и воспитывал. Пока не спрошу — никогда ничего не объяснял…
Я пробежал глазами инструкцию — там было всё, даже адреса, где можно заказать эту заразу в случае необходимости.
Нет, он не думал, что вот так раз — и уйдет. Он просто всегда просчитывал наперед.
Я вздохнул.
Прозвучал сигнал на обед, и Джи прямо-таки подбросило на кровати. Ещё один нервный завелся.
"Пошли? Ну, да пошли, наверно".
Есть не хотелось, но желудок требовал. Такое вот странное состояние. Но я почти всё в себя впихнул, даже принесенную Джи булку, посыпанную перцем. Меню изменили что ли? Сроду таких не ел.
Сразу под горлом стоял какой-то комок, и пищу приходилось в себя пропихивать. Ничего, и это пройдёт когда-нибудь. Всё проходит, только трупы иногда остаются. Особенно в вакууме.
Надо рассказать Джи про то, что лежит в сейфе. Дьюп-то не собирался уходить, а я собираюсь. Мне ж не с собой это чудо желторотое тащить. Хотя… он уже тоже по-своему ко мне привязался. Ничего, месяц — не… И всё-таки надо поговорить с ним и об этом тоже.
Когда выруливал из столовой, подошел дежурный и отдал мне приказ. Под роспись. Миленько. К капитану меня уже вызывают "под роспись", они там что, консилиум психотехников решили собрать? Так я же вроде приём у психотехника удачно проскочил? Или где-то таки спёкся?
Расписался и пошел.
В капитанской сидели трое: капитан, навигатор и чужой, с военной выправкой, но в штатском. Пили чай и "голубой огонь" с Грены, закусывали келийскими орехами в сахаре.
Я встал на вытяжку.
Капитан посмотрел сначала на меня, потом на навигатора и третьего, с лицом сушеной рыбы. Как всегда кэп слегка вытаращил глаза: вот он, мол, мерзавец, явился.
— Младший сержант, вы сумеете мне внятно объяснить, почему в течение месяца написали четыре рапорта о переводе в южное крыло армады?
Я молчал. Знал по опыту, что кэп наш ругаться особенно не умеет. Темперамент не тот. Покричит-покричит и успокоится. А я ещё двадцать рапортов напишу. Пока не придумаю что-нибудь более действенное.
— Ладно, — сказал капитан, не повышая голоса. — Объяснять свое поведение вы не научились… Но кресло-то зачем в общем зале испортили?
О, и об этом уже донесли. Ах, Ахеш, Ахеш… А я же спустил тебе один раз, я же тебя, гада, почти простил…
Об Ахеше подумал с умилением: душа просто просила драки, да что там — она ее требовала. Интересно, если прибить Ахеша, меня могут в наказание перевести в южное крыло, раз там — самая задница?
— Красавец, — сказал капитан с иронией. — Двухметровая дубина, пороговые реакции почти как у мутанта, но, как ни странно, не псих. И ни одного серьезного порицания, кстати. Не пьет, не жуёт, не нюхает. Правда, у нас вообще с этим строго…
Штатский достал сигареты и закурил.
Курить в корабле запрещено. Не только из-за здоровья личного состава, ещё и аппаратура может на дым среагировать. Что бы предположил Дьюп? Что этот, в штатском, крупная шишка? Тогда Дьюп, скорее всего, и морду лица его узнал бы. Он многих из начальства знал в лицо. Теперь понятно — почему.
Штатский смотрел на меня с прищуром, словно прицениваясь. Ну точно, как на собеседовании перед поступлением в академию.
Стоп. Капитан что, хочет "продать" меня этому кислолицему? Кто же он? Вербовщик? Неужели из южного крыла? А почему тогда в штатском? СПЕЦОН, что ли?!
Ох, Ахеш, неужели я тебя сегодня не убью? А так хотелось…
Штатский разглядывал меня, курил и улыбался. Потом встал. Зубы, что ли, смотреть будет или мышцы щупать? Подошел ко мне. Обошел вокруг. Я намеренно не смотрел ни в глаза ему, ни на ноги. Пусть не думает, что я его боюсь. А среагировать, если что, я и так успею.
— Не понимаю, сержант, — сказал штатский (голос у него был хриплый, но не самого мерзкого тембра). — Почему же тебя лендслер с собой не взял, если ты якобы так хорош?