Борис Георгиев - Третий берег Стикса (трилогия)

— «Сделайте что-нибудь! — послушно прочла Люсенька. — Они пошли туда вдвоём на ботах! «Осы» нападут на них».

— Володя, почему на ботах? Ты же говорил, что все четверо спустятся в этом, как его… — сказал чужим голосом Морган.

— Говорил, — пробормотал не совсем внятно президент. — И Сашу предупреждал, чтоб не лез туда. Погоди, Гэмфри, дай сообразить. Вдвоём на двух ботах, значит, он взял с собой Джефа. Кто-то идёт к поверхности, другой отвлекает «ос». Раз письмо пришло с борта бабла, значит Марго вместе с женой Саши…

— Марго?! — звякнул металлом голос Снежной Королевы.

— Вы куда отправили наших детей?! — с неприкрытой угрозой осведомилась Галина Петровна Науменко, подступая вплотную к президентскому креслу. — Какие «осы»?!

— Истребители — ерунда, — бубнил Володя, не замечая вопроса. — Если Саша сделает то, о чём мы с ним договорились, «осы» им не страшны. Автопилоты туповаты, вот если бы Рэтклифф сам…

Глаза президента расширились.

— Что? — прошептала Галя. Потом крикнула: — Что?!

— Морган, — сказал президент. — Нам с тобой срочно нужно попасть…

Мигнул и погас свет. Кто-то охнул, женский голос (президент не смог определить, чей) запричитал: «Ой, мамочка, ой что же это?..»

Президент почувствовал — кресло его подскочило, как древняя колесная машина на ухабе. Кто-то снова охнул рядом, полуобморочным голосом проговорил: «Дур-но мне», — президент узнал: «Люська». Потом подумал: «Подбросило меня — это пропало питание олимпийского гравитатора, потом подключилось резервное. А свет…»

Свет вспыхнул тут же; ярко — до рези в глазах. Володя оглядел застывшие побледневшие лица, собирался сказать: «Всё в порядке. Это резервное питание», но услышал низкий гул. Звук поначалу тихий, шедший словно издалека, усилился, пробрал тошно — до животиков. Задребезжала на столе посуда. «Володя!» — позвала Анюта, но ни успокоить, ни даже сказать хотя бы слово президент не успел. Страшный удар дёрнул пол, повалил людей друг на друга, с дребезгом обрушил со стола посуду. Свет погас снова, началась давка.

О том чтобы помедлить хотя бы десять минут, Саша слышать даже не захотел. И прощание на этот раз не затянулось — правильнее сказать, его попросту не было. Поднялись в грузовой отсек вдвоём, держась за руки, молча. Ирочка хотела остановить мужа — всё-таки неудобно так вот врываться, но тот повёл себя бесцеремонно — вошёл прямиком в гостиную бабла. Впрочем, врасплох гостей не застал: Морган похаживал вокруг центральной колонны, заложив руки за спину, Маргарет съёжилась в кресле, обхватив руками колени. Вошедших удостоила отсутствующим взглядом и тут же отвернулась.

— Пойдём, Джеф. Нужно сбросить пузырёк заранее, — сказал Волков.

Марго встрепенулась, круглоглазо глянула на Сашу. «Она что же — забыла обо всём? — изумилась Ирочка, — Счастливая!»

Нет, лицо Маргарет Лэннинг не сияло от счастья; промелькнули на нём, сменяя друг друга: испуг, осознание, детская обида, — потом Марго глянула на капитана «Улисса» с ненавистью, но после в глазах её снова мелькнул испуг, она вскочила, бросилась к Джефу и… остановилась в полушаге за его спиной.

— Пойдём же, Морган! — раздражённо повторил Волков.

— Да, я иду, — кивнул тот. И вышел из бабла первым, не оборачиваясь и не поднимая головы.

— Ира, из бабла — ни ногой, пока не увидите вокруг людей, — сухо распорядился Волков. — Джоан вас приведёт прямо в ангар. На этот раз обойдись без самодеятельности. Ты слышишь?

— Да, — ответила мужу Ирочка. Вернее, даже не она ответила, а кто-то сделал это за неё. Её голосом. И только она собралась придумать какие-то слова — попрощаться, как выяснилось — уже не нужно. Саши больше нет рядом.

— Госпожа Волкова, — подал голос из центральной колонны недремлющий электронный навигатор с недавних пор носящий имя Томас, — капитан Волков оставил распоряжение закрыть люки стыковочных узлов сразу же после того, как он покинет корабль.

— Да, закрывайте, — бесцветно согласилась Ирочка, покосившись на Марго. Та замерла посреди гостиной в той самой позе, в какой была, когда ушёл Джеф.

— Я закрыл, — отрапортовал Том. — Капитан Волков распорядился также, чтобы я передал управление Планетарной Машине сразу, как только раскроются створки грузового отсека.

— Так в чём же дело? — буркнула Ирочка. — Передавайте.

— Не могу! — бодро сообщил навигатор.

— Почему? — заинтересовалась Ирина.

— Я не знаю, что такое створки грузового отсека, следовательно, не могу установить, открыты они или нет. Это может привести к непоправимым последствиям. Несвоевременное выполнение приказов капитана…

— О, небеса чёрные и красные, — вздохнула, обречённо Ирочка, — я уже успела отвыкнуть от ваших рассуждений, Том. Сейчас, я поднимусь на верхнюю палубу, и… Марго! Маргарет! Маргошка!

Но мисс Лэннинг не отзывалась. Бормотала с упорством, какого-нибудь особенно настырного торгового автомата:

— Я ему ничего не успела сказать. Я ничего ему не успела…

Ирочка покачала головой, подошла, взяла Маргошку за безвольно опущенную руку и повела за собой.

— Я ему ничего не…

— Маргошка! — прикрикнула Ирочка.

— Ку… куда мы идём? — спросила та, проявив тем самым слабый интерес к действительности.

— На обзорную площадку.

— Но я ничего не успе…

— Ну, Маргошенька, — уговаривала подругу Ирочка, таща её за собой. — Не успела сейчас, успеешь в следующий раз. В другой раз будешь умнее. Вот мы сейчас с тобой поднимемся на верхнюю палубу, откуда всё-всё видно. И створки грузового отсека и всё остальное. Мы посмотрим… О-о-о!

Да, есть на что посмотреть. Створки, похожие на лепестки гигантского тюльпана распахнуты настежь, могучие лапы грузовых захватов разошлись, изображая тычинки. На каждой из них мигает лампа, но в промежутках между вспышками оранжевое сияние не гаснет полностью. Прямо над головой — бурое, изрытое оспинами, морщинистое, бугристое поле. Тусклое сияние — от него.

— Эт-то что? — осведомилась ошеломлённая Ирочка, рассматривая бугры с ямками на верхушках. Три в ряд и один побольше — в стороне. Длинные тени от них, и за каждой морщинкой бурого покрывала тоже лежит извилистая тень.

— Вулканы, — равнодушно отозвалась Марго. Тени на её лице при каждой вспышке становились резче, а потом опять расплывались, лишь только лампы гасли. — Вон тот большой — Олимп. Видишь, в кратере поблёскивает? Это «Центрум», там сейчас утро. Мама с папой там. Только-только глазки продрали. У них сегодня будут гости. Мой день рождения.