Джек Вэнс - Лампа Ночи

Джейро болезненно рассмеялся.

— Вернись на землю, Гарлет! Твои идеи абсурдны. Мы улетаем сегодня после обеда.

— Нет! Ты не прав. Ты останешься здесь, со мной. Почему? Да потому, что настала эра справедливости! Я был в заточении столько лет! А теперь ты сядешь в подвал донжона, чтобы доказать искренность своей любви ко мне! А я стану Шимом, и мы будем разговаривать с тобой до тех пор, пока равновесие не восстановится!

Джейро слушал и не верил своим ушам. Гарлет отнюдь не казался сумасшедшим, в пределах своих возможностей он, наоборот, оказался даже мудрым, но образ мыслей обитателя подвала не работал наверху; он был бесполезен. Хуже того, опасен.

— Гарлет, — осторожно начал Джейро, — прими это как факт: я не виноват в твоих несчастьях и не могу принять ответственности за них на себя. Я могу только помочь тебе до определенных пределов, но никогда и ни за что я не останусь с тобой в Роумарте! Я хочу уехать отсюда, куда угодно, может быть, обратно на Галингейл, и начать новую жизнь.

Гарлет рассмеялся почти счастливо.

— Ты можешь посоветоваться с Яхой. Это шанс или, лучше сказать, возможность перехитрить судьбу! А выбор твой таков: или ты остаешься со мной, или снова попытаешься меня ограбить. Если так, то мы видимся с тобой в последний раз, ибо я уже теряю терпение.

— Опомнись, Гарлет!

— Пришло время решать, Джейро! Итак, чему быть? Левое или правое? Да или нет? Жизнь или смерть? — Он пристально посмотрел на Джейро и внезапно крикнул: — Мое терпение лопнуло, решение твое принято! Ты выбрал смерть — и смерть наступает!

И совершенно спокойно Гарлет отошел в глубь подсобки, нашел тяжелый железный прут и удовлетворенно взвесил его в руке.

— Это подойдет, — с улыбкой прошептал он и повернулся к Джейро, уже достававшему свой РТВ.

— Это очень опасная вещь, Гарлет, — предупредил он. — Через секунду тебя разнесет в клочья.

— Хорошо, — согласился тот. — Но я не разрешаю тебе ею пользоваться. Отдай ее мне. — И он протянул руку ладонью вверх.

Джейро отпрыгнул, лихорадочно соображая: если он сейчас отбросит базуку, то один на один в рукопашном бою, с прутом или без прута, он справится с Гарлетом и тогда не придется убивать его. Юноша перевел дыхание и спрятал РТВ.

— Оставь прут, Гарлет, и пойдем отсюда.

— Нет. Я останусь здесь. Здесь гричкины, они накормят меня кашей и соленой рыбой. — Он медленно приближался к Джейро, занося прут. Тот приготовился сделать нырок, перехватить руку и заставить брата выронить оружие. Так и вышло; от приема Джейро Гарлет закричал от боли, но улыбка так и не сошла с его лица.

— Я знаю, что у тебя на уме! — И с этим криком он ударил Джейро по лицу. От этого удара из глаз Джейро посыпались искры, и на мгновение он потерял ориентацию. Гарлет ударил еще раз, сильнее, но инстинктивно Джейро успел отклониться, и удар пришелся не по лицу, а в плечо. Джейро отлетел в проем, ведущий на балкон, и Гарлет навис над ним, как бог мщения, вновь с наслаждением поднимая прут. Джейро стал вытаскивать РТВ, но сильный пинок брата выбил оружие из рук, отправив его в мешанину железа. И снова занесенный прут, и красные от напряжения глаза Гарлета. Джейро успел откатиться, прут со всей силы ударил по груде железа и вырвался из пальцев Гарлета. Джейро дотянулся до РТВ, но на него тут же, визжа и шипя, навалился Гарлет, стараясь вырвать оружие из рук. И каким-то нечеловеческим усилием ему удалось это.

Теперь он стоял в проеме, наведя ствол на Джейро, лежавшего на груде железа.

— Так вышло, — тихо произнес Гарлет. — Так решила Яха. А теперь я спрашиваю: должен ли я убить тебя на счет пять или лучше подождать неожиданного импульса? — Гарлет стоял и улыбался, раздираемый двумя равно приятными возможностями. — Пусть будет так, как будет. Такова душа Яхи. Но еще один частный вопрос: тебя убить в грудь или в голову? Или пусть решит само оружие? Дилемма возбуждает…

Братья слепо смотрели друг на друга.

— Напряжение нарастает! — объявил Гарлет. — Сейчас оно взорвется, как пузырь.

— Гарлет! — отчаянно закричал Джейро. — Подумай, что ты делаешь! Я твой брат, Гарлет! Я пришел спасти тебя! Гарлет улыбался.

— Ну и что? Моя боль не знает снисхождения. Ну! — Его голос взвился до пронзительного визга. — Мой палец на курке! Стреляю!

Однако выстрела не последовало. Потрясенный Гарлет несколько секунд смотрел на базуку.

— Ах, не так! — почти разочарованно произнес он, снял оружие с предохранителя и выстрелил.

Едва только палец Гарлета коснулся предохранителя, Джейро судорожно откатился в сторону, успев увидеть, как мощный взрыв вдребезги разнес основание цистерны с медью. Цистерна рухнула в конвертер, тут же от этого взорвавшийся. Полетели осколки стекла.

Но Гарлет не замечал ничего. Растянув губы в улыбке, он продолжал стрелять до тех пор, пока Джейро не изловчился и не пнул его по ногам. Косые выстрелы ударили по рабочей площадке, и конверторы стали взрываться один за другим. Снизу послышались истошные вопли гричкинов и белых вампиров с нижней площадки.

Но Гарлет, видя перед собой лишь одну цель, продолжал искать стволом Джейро, который кое-как спрятался за колонну, откуда видел, как синие струи энергии ударили по сепараторной центрифуге, разлетевшейся вдребезги, разбившей все емкости и расплескавшей их содержимое. Пламя охватило Фундамант, и только сейчас Гарлет с недоуменьем увидел, что происходит.

Джейро, с трудом приподнявшись на колени, схватил прут, на который, ища опоры, случайно наткнулась его рука. Гарлет обернулся к нему, абсолютно искренний и спокойный, и Джейро ударил прутом прямо в лицо брата. Гарлет завыл от боли, откинулся на перила балкона и поднял базуку. Тогда, уже ни о чем более не задумываясь, Джейро ударил еще раз, и, потеряв равновесие, Гарлет вылетел за перила. Извиваясь и крича, он еще несколько секунд барахтался в чане пылающих реагентов, но затем все смолкло.

Джейро наклонился и в ужасе увидел почерневшие останки, еще минуту назад бывшие его братом. Все было кончено, ему оставалось только уйти. И, шатаясь, юноша выбрался из горящего Фундаманта, торопясь в Карлеоне. Синее небо за его спиной пятнали черные клочья дыма.

До середины дня известие о том, что произошло в Фундаманте, жители Роумарта не восприняли в полной мере. Еще никто не успел подумать о последствиях. Но постепенно они становились все яснее и все беспощаднее. Площадь Гамбойе заполнилась приведенным в шок народом, который наконец понял, что за несколько часов без всякого предупреждения или объяснения их жизнь оказалась полностью изменившейся. Каждый задавал себе пока только три вопроса: «Что произошло? Насколько велики разрушения? Неужели сейшани больше не будут производиться?»