Сыченко Игорь Алексеевич - Тень земли 1. ТеньЗемли

-- Возможно...

-- Горшки не Боги обжигают, и мы способны на большее, чем думаем. Предела нет, кроме того, которого мы ставим.

Кэтрин чувствовала правоту Эндрю, но никак не могла побороть свой страх. "Со стороны всегда всё кажется не таким. Главное: возьми и сделай. Герои не ведают ни страха, ни сомнений. Они идут намеченной свыше дорогой. Нет, это далеко не так..."

-- Ты веришь мне?-- спросил Эндрю.

"Верю ли?"

-- Конечно, верю, Эн.

-- Позволь мне помочь тебе. Что случилось, Кэтти? Он что-то тебе сказал?

-- Нет, в том-то и дело, что ничего. Он даже не хотел разговаривать. Сначала он не хотел даже появляться,-- Кейт замолчала на полуслове, прикусив губу.

-- Но ты его заставила?-- догадался он.

-- Да, пришлось прибегнуть к некоторым ухищрениям,-- с неохотой ответила она.

-- Но это же победа, Кейт. Маленькая, но победа! Ты заставила его поступить не так, как он хотел!

-- Да, пожалуй ты прав,-- на душе стало гораздо легче. Эндрю был действительно прав: она заставила его появиться!

-- Одерживая маленькие победы, мы учимся совершать большие. Помнишь, как сказал Нил Армстронг: "Маленький шаг человека -- огромный скачок для человечества"... И где мы сейчас?

Кейт даже улыбнулась краешком рта. Да, Эндрю умел найти нужные слова...

-- Эн, ты психолог?

-- Я -- безопасник.

-- А-а-а... И этим всё сказано. Умеешь ты любую безнадёжную ситуацию обратить в праздник.

Они немного помолчали. Девушка отходила от своих переживаний. "Интересный человек Эндрю",-- подумала она и пристально посмотрела на друга. Он поймал взгляд, и почему-то смущенно улыбнулся. Почему? Девушка не смогла понять...

Андрей смотрел на Кэтти, и жалость переполняла его сердце. Внезапно нахлынувший порыв нежности не удивил его, но Булдаков умел контролировать себя. Что-то происходило, и тенденция ему не нравилась. Но как она устала... Да, девушке пришлось пережить ужасные моменты, и Андрей искренне надеялся, что скоро всё останется позади. Они возвращались, что не могло не радовать.

"Что ж, скоро всё решиться",-- подумал Булдаков и спросил:

-- О чём вы с Фэви разговаривали?

-- Мы не разговаривали. Он просто вышвырнул меня. Впрочем, это и было ответом... но я многое почувствовала и поняла: каким-то образом Фэви связан с покушением на Императора и гибелью Империи. Ума не приложу, зачем ему это потребовалось.

-- Может, он хотел нас просто выкурить?

-- Даже для него это было бы чрезмерно жестоко. Нет. Какой смысл стрелять из пушки по воробьям?

-- Значит, он параллельно решал свои задачи.

Раздались шаги: к ним подошёл Нрес.

-- Я не помешаю?-- спросил он.

-- Нет, чего вы хотели?

-- У меня очень важный вопрос. Что будет с принцессой?

-- Какие права на престол она имеет, как член императорской семьи?

-- Никаких. Престол передаётся только по мужской линии.

-- Не предусмотрительно с вашей стороны...-- отметил Андрей.

-- Что?--удивился гвардеец.

-- Да нет... ничего... Так чего вы хотите? Мы не можем взять её с собой. Существует масса причин, и главное из них то, что она не сможет жить в нашем мире.

-- Но и здесь она жить тоже не сможет,-- возразил Нрес.-- Её убьют сразу, как только узнают, кто она.

-- Ваш долг защищать принцессу,-- напомнил Андрей.-- Значит, вы не должны допустить, чтобы кто-нибудь узнал, кто она.

Нрес тяжело посмотрел на него и убито сказал:

-- Я вынужден признать, что мы не в состоянии защитить её. Симирия выиграла эту войну. Принцессу ждёт только смерть. Мне бы этого не хотелось.

-- Она победила лишь в вашем уме. История насчитывает десятки примеров, когда сопротивляющийся народ выбивал свободу у непобедимого завоевателя. Война проиграна только тогда, когда народ опускает руки, как сейчас делаете вы.

-- Империи больше нет,-- упрямо твердил собеседник. Похоже, он много думал в эту ночь и пришёл к весьма странному выводу.

Андрей сжал кулаки. Нрес его не слушал -- не хотел слушать. Он считал, что отдельно взятый человек не способен влиять на историю. Самое жестокое заблуждение этих людей заключалась в этом. Народ сам способен творить сам свою Историю. Порою бездействие -- самое ужасное, что может сделать человек.

Андрей вспомнил капитана судна, который доставлял их на материк, вспомнил из рассказа Кейт и раба, которого вели на смерть, а он, словно кукла, даже помыслить и не мог о сопротивлении. Только теперь... только теперь он полностью осознал их психологию. И она была до безобразия проста: не сопротивляйся чужой воле, следуй любому приказу, исходящему сверху, и неважно, кто перед тобой. Такая идеология являлась весьма странным извращением идеи стоицизма, которая была распространена в Древней Греции. Она основывалась на двух принципах: максимально гуманное отношение к людям во внешней сфере жизни и душевное спокойствие, граничащее с безразличием к жизненным трудностям. В результате дальнейшей эволюции ушла идея помощи, а крепость внутреннего мира превратилась в чёрствость и равнодушие. Кэтти удивлялась, почему эти люди так легко воспринимают чуждые им мысли, позволяя рушить их уклад жизни. А ответ был так же прост, как и сложен... С самого раннего детства людям прививался этот уродливый мутант идей. Единственное, что осталось неизменным -- это отношение к жизни: это игра, от которой, если надоест или перестанет нравиться, всегда можно отойти. А вот Дина выглядела некоторым исключением из правил...

Андрей разрывался на части. Ситуация складывалась сложная: с одной стороны они действительно не могли взять девочку на Землю, с другой -- здесь она, скорее всего, погибнет.

Конечно, самый простой путь: забыть обо всём и возвращаться, но как жить с мыслью, что ты бросил человека, по сути, ещё ребёнка, когда он нуждался в помощи? Булдаков до сих пор помнил ту бойню в Камеруне...

Андрей посмотрел на Кейт, на её лице отражалась та же забота, и посмотрел вдаль, за горизонт, где над морем висело облако мягко-розовых очертаний.

"Чёртов, Фэви. Ты всё просчитал. Просчитал каждое движение, наши мысли, мысли Нреса. Всё. Ты, конечно, всё это предвидел",-- мысленно бросил он куда-то далеко, где ещё властвовала ночь, и с осторожностью дипломата ответил Нресу:

-- Хорошо, мы обсудим этот вопрос.

-

День тридцать четвёртый.

Устье Реки, о. Эртикноу, Тень Земли.

Долгожданный берег показался только спустя два часа.

На борту находилась лишь одна шлюпка, и пришлось сделать множество рейсов, чтобы отвести на остров семнадцать человек. Остались только двое, которые должны были уничтожить корабль, взорвав скудный запас пороха для пушки, стоявшей на ростре галеры.