Михаил Михеев - Дилетант галактических войн
Атака планетарных сил на имперскую эскадру практически совпала по времени с моментом начала манёвра и застала имперцев практически «со спущенными штанами». Трудно представить себе более неудобную позицию: на небольшом расстоянии от планеты, где её гравитационное поле пусть несильно, но сковывает манёвренность, среди большого количества мелких астероидов, которые тоже мешают маневрировать, причём куда существеннее, чем планета. Плюс ко всему эскадра находилась на дистанции эффективного огня всех имеющихся в распоряжении обороняющихся систем вооружений и в самом центре его глубоко эшелонированной обороны. Это не давало никакой возможности использовать обычную тактику расстрела вражеских кораблей с большой дистанции и вдобавок вообще сильно нивелировало технологическое превосходство имперских кораблей. В такой ситуации на полном серьёзе появлялся шанс и самим схлопотать полновесную плюху. Словом, тяжко.
Имелись, правда, и положительные моменты: атака началась практически со всех направлений — это был, с одной стороны, минус, но с другой — имперские корабли могли использовать почти сто процентов своих орудий. Тут уж не «батарея правого борта — огонь!», когда значительная часть артиллерии не может принимать участия в сражении из-за того, что её орудия смотрят в противоположную от противника сторону. Вторым положительным моментом было то, что корабли, находившиеся на начало атаки в атмосфере, были в пределах досягаемости орудий имперских кораблей, что давало шанс сбить их раньше, чем они успеют наделать бед.
Впрочем, имперская эскадра бой начала не со стрельбы. Она начала с того, что отключила системы маскировки — толку от них, раз корабли уже обнаружены, было немного, а энергию они поглощали в неимоверных количествах. Жаль, конечно, целиться противнику они в любом случае мешали, но всё-таки защита была важнее, и компьютер корабля, повинуясь заложенному в него алгоритму, сам, не дожидаясь команды с мостика, перераспределил энергетические потоки. Теперь в первую очередь снабжались энергией силовые поля и орудия кораблей. Действие это было своевременным — силовое поле не набирает мощь мгновенно, ему требуется время. Немного, всего несколько секунд, но требуется, и, помедли тактический компьютер ещё пару мгновений, последствия могли бы быть плачевными.
На дисплеях это, кстати, красиво выглядело — тысячи огненных стрел, одновременно потянувшиеся из разных точек пространства в сторону имперских кораблей. Впрочем, и они не остались в долгу — орудия, уже наведённые на установки минных полей, дали залп незамедлительно. Ковалёву повезло, что он отдал приказ заранее. Теперь это экономило такие дорогие в бою секунды, позволяло предотвратить последующие залпы и фактически сводило на нет опасность поражения кораблей старыми ракетами местного производства. А после первого залпа артиллерия кораблей открыла беглый огонь «по готовности», уж больно разным было время зарядки орудий разных калибров и систем.
Прелесть ситуации заключалась в том, что пусковые установки, составляющие минное поле и несущие, в зависимости от модели, от шести до десяти ракет, не могли выпустить эти ракеты одновременно. Между залпами проходило не менее двух секунд, иначе ракеты рисковали подорвать друг друга, едва сойдя с направляющих рельсов. При этом установки минного заграждения были доставлены сюда в разное время, относились к разным классам и даже разным поколениям, и потому после первого залпа стрельба начиналась уже вразнобой. Всё это привело к тому, что полновесный залп был только один, а второй успело дать не более четверти установок — и всё, после этого имперские корабли как будто взорвались. Во всяком случае, именно так выглядел одновременный залп всех их орудий, и менее чем через секунду посланные ими снаряды достигли цели — пусковые установки накрыл выпущенный линкорами огненный смерч, моментально оставивший от них лишь воспоминания.
Однако и выпущенные уже ракеты представляли немалую угрозу в первую очередь своим количеством. Ядерные боеголовки ракет были не слишком мощными, в переводе на земные мерки что-то около десяти-пятнадцати килотонн. С учётом того, что в космосе отсутствовал один из основных поражающих факторов ядерного взрыва — ударная волна, попадание одной или даже десятка таких ракет не могло нанести смертельных повреждений тяжело бронированной многокилометровой туше линкора. Хотя тут уж, конечно, как повезёт — близкие взрывы могли повредить, например, двигатели кораблей, снизить их скорость и манёвренность и пусть не уничтожить линкоры, но сорвать операцию. Ракеты, правда, были достаточно тупыми и легко сбивались зенитными турелями имперских кораблей — маневрирование не было сильной стороной этого типа вооружения. Дешёвая конструкция, в которой ставка была сделана не на точность и способность преодоления защиты кораблей, а на массовость применения. Расчёт был не на тактические характеристики ракет, а на то, что из нескольких тысяч хоть какое-то количество достигнет цели, и если линкоры им могут оказаться и не по зубам, то уж эсминцы точно такого удара не выдержат.
Хотя, конечно, всё это теория, на практике дело обстояло совсем иначе. Имперские корабли, в отличие от кораблей местного производства, несли мощнейшие силовые поля, способные уверенно выдерживать энергию не слишком мощных взрывов поделок противника, к тому же никто не ожидал, что здесь окажутся линкоры. В результате «мозги» ракет были настроены на захват наиболее массивных целей, вследствие чего главной мишенью для них стал «Удар». Огромный линейный крейсер, самый большой корабль эскадры, принял на себя основную тяжесть атаки, и это было большой удачей для имперцев. Конструкция корабля была облегчённой, броня — достаточно тонкой, но для компенсации этого недостатка генераторы силового поля были воистину сверхмощными, мощнее даже, чем установленные на «Империи», да и зенитное вооружение корабля было великолепным, так как предназначалось для борьбы с куда более совершенными противниками.
В общем, сквозь невероятно плотный заградительный огонь кораблей прошло не больше трёх десятков ракет, из них более двадцати или сгорели в силовом поле «Удара», или бессильно взорвались при контакте с ним, правда сработали их системы подрыва, которые теоретически близкими взрывами должны были в подобной ситуации перегрузить силовое поле и пробить в нём дорогу к атакуемому кораблю. В данном случае тактика не сработала совершенно — поле выдержало удар, даже не слишком напрягшись. Ещё четыре ракеты так же бесславно погибли при атаке «Громовой звезды», и две пришлись на долю эсминцев. С тем же результатом.