Жозеф Анри Рони старший - Звездоплаватели (сборник)

Неожиданно набежавшие тучи скрыли луну, что послужило сигналом к окончанию праздника. Гости поплыли в сторону тополиного острова, призрачные силуэты нимфеев растаяли в прибрежных зарослях, и я, обеспокоенный окутавшей озеро тьмой, не пошел к себе, а лег на мягкую траву, загородив вход в жилище Сабины. Чутко прислушиваясь к ночным звукам, я задремал только на рассвете.

Несколько дней прошли спокойно, если не считать непрекращавшихся ночных праздненств. При солнечном свете воды озера постоянно прочерчивали то компании синегубых пловцов, то ответные делегации нимфеев. Часто группы гостей оказывались в непосредственной близости от наших хижин, поэтому Сабина практически не покидала своего жилища, а я проводил ночи на его пороге, благо погода стояла превосходная — теплая и сухая. Краткий беспокойный сон, наполненный кошмарными видениями, не приносил отдыха и, может быть, поэтому моя тревога все возрастала. В сущности, я не находил причин для беспокойства: Плонг и его друзья постоянно находились где–нибудь неподалеку, готовые в любой момент прийти на помощь, а синегубые пришельцы, казалось бы, утратили к нам всякий интерес. Во всяком случае, их предводитель здесь больше не появлялся.

Я старался успокоить себя этими рассуждениями, но оказался бессильным справиться с мучившими меня предчувствиями, тем более что и нимфеи относились к гостям довольно настороженно. Они старались скрыть это за любезными улыбками, но напряженные, словно натянутая тетива, тела говорили мне о многом: я не видел в них и следа дружеской расслабленности! В один из вечеров, когда озеро уже озарил лунный свет, синегубые в полном составе явились на главный остров нимфеев. Я впервые увидел такое многочисленное собрание водных обитателей обоих племен! Если судить по торжественности его участников и обилию подарков с обеих сторон, это был, похоже, прощальный визит гостей.

Погода как нельзя лучше способствовала этому знаменательному моменту. На бездонном небе сияли разноцветные звезды; лунная дорожка покоилась на неподвижном водном зеркале, словно серебряный ковер, устремленный к пьедесталу почета; трубные голоса лягушек, расположившихся на листьях лилий, звучали как духовой оркестр, славящий красоту природы. Не знаю, что больше повлияло на людей — величавость ли раскинувшейся перед ними картины или раз и навсегда установленный ритуал — но водная феерия на этот раз превзошла самые смелые фантазии! Мне показалось, что танцует само озеро, выписывая стремительные водовороты, нагромождая один водяной вал на другой, то поднимаясь к небесам, то рассыпаясь миллиардами сверкающих капель. Не в силах противиться охватившему меня восторгу, я забыл о всех своих тревогах. Как бывало и в предыдущие дни, вскоре после полуночи водный балет прекратился. Гости покинули гостеприимных хозяев, но не ушли в глубину, а поплыли, мощными гребками рассекая гладь озера. Сверкающие в лунном свете дорожки, сливаясь в замысловатый узор, еще долго указывали оставшимся на берегу, куда удалилась эта живая эскадра.

— Думаю, они не вернутся. — Я обернулся к Сабине, так же как и я завороженной невероятным зрелищем.

— Если бы! — с надеждой ответила она и призналась: — Все это время мне было безумно страшно, Робер…

— Мне тоже… Я так волновался за тебя!

— Скорей бы вернулся отец!

— Уверен, он скоро присоединится к нам, — успокоил я Сабину.

Но говоря все это, я бессовестно лицемерил, стараясь скрыть от девушки безотчетный страх, снова охвативший меня. Его не рассеяло даже радостное сообщение Плонга о том, что все синегубые покинули наконец остров.

Ругая себя за несвойственную мне истеричную мнительность, я пожелал Сабине доброй ночи и отправился в свою хижину. Но и на этот раз мне долго не удавалось заснуть. Наконец, усталость и бессонница предыдущих дней взяли свое, и я погрузился в глубокий сон без сновидений.

Кошмары вернулись под утро. Обливаясь холодным потом, я вскочил, даже не понимая, где нахожусь. Постепенно вид просыпавшейся природы вернул спокойствие, ночной морок рассеялся, но вместо него из глубин подсознания вновь стал подниматься страх, вызванный странным поведением синегубого дикаря. В легком тумане, клубившемся над водой, мне стали мерещиться какие–то призрачные фигуры, и, чтобы стряхнуть накатывавшийся ужас, я направился к жилищу Сабины. Стараясь не разбудить девушку, я осторожно приоткрыл дверь… и тут же рывком широко распахнул ее: хижина была пуста!

Мой яростный крик собрал возле опустевшего жилища все племя.

Возмущенные нимфеи не скрывали своего гнева, потрясенные очевидным коварством синегубых, нарушивших законы гостеприимства. Я убеждал Плонга немедленно отправиться в погоню, но он, показав на окутавший озеро туман, лишь беспомощно развел руками.

С восходом солнца туманная дымка рассеялась, дали прояснились, и я сумел разглядеть далеко на севере движущуюся точку. Плонг тоже заметил ее и стремительно погрузился в воду: подводные звуки многое могли рассказать нимфею, уши и глаза которого лучше приспособлены к более плотной, чем воздух, среде. Я видел, как он описывает в толще воды круг за кругом. Время шло… Наконец Плонг вынырнул на поверхность, движением руки подал какой–то сигнал и, вновь скрывшись под водой, с молниеносной быстротой устремился на север. Его примеру последовала сотня соплеменников, вооруженных копьями–гарпунами.

Я кинулся к нашему с Сабиной прогулочному плоту и обнаружил, что нимфеи уже столкнули его в воду и теперь торопливыми жестами предлагали поскорее забраться на настил. Метнувшись в хижину, я схватил нож и карабин, и через считанные минуты плот тоже мчался следом за похитителями с той скоростью, какую только могли обеспечить «матросы» моего подводного экипажа.

Постепенно смятенные чувства несколько успокоились, и я смог более хладнокровно оценить всю эту чудовищную ситуацию.

Вспомнив, как тщательно соблюдают нимфеи освященные веками обычаи, я понадеялся, что нечто подобное существует и у синегубых. А это означало, что в течение двух недель — до ближайшего новолуния — Сабина находилась в относительной безопасности: вряд ли похитивший ее мерзавец пойдет на конфликт с племенем, принудив девушку стать его наложницей до установленного срока.

Я, конечно, прислушивался к доводам рассудка, но в то же время сожалел, что в этой волшебной стране нет ни одной феи, способной подарить мне крылья, чтобы я смог как можно скорее оказаться возле своей любимой!