Альфред Ван Вогт - Двойники

Грэхем прикрыл трубку.

— Считаю, что на такую логику он вполне способен, — прокомментировал он мнение жены.

Генерал протянул руку.

— Позвольте поговорить с ней мне. — И уже через мгновение вкрадчиво произнес: — Это миссис Мэтлин?

— Да.

— Могу ли я задать вам несколько вопросов, касающихся вашего мужа?

— Пожалуйста.

— Выслушайте меня внимательно, миссис Мэтлин. Присутствующий при нашей беседе мистер Грэхем с большим уважением относится к высказываемым вами суждениям, поэтому, прежде чем ответить на мой вопрос, получше обдумайте ваши слова. Итак: умен ли ваш муж?

— Отлично понимаю, что вы имеете в виду, — чуть поколебавшись, ответила Кора. — Отрицать за ним определенный интеллект было бы неправильно. Он, например, может выступить совершенно блестяще в той или иной области, но оказаться полным профаном в другой.

— Храбр ли он?

— Если послушать его самого, то нет. Но на мой взгляд, он очень мужественный человек. Хотя, чтобы это проявилось, требуется его заинтересовать и практически вовлечь в дело.

— Каково его мнение о генералах?

— Он их считает полнейшими идиотами.

— Лоялен ли он, честен?

— Хм… Это как сказать. Видите ли, в тот первый день он взял с собой ружье с единственной целью: в надежде пристрелить оленя.

— Я хотел сказать: чтит ли он свои обязательства по долгам?

— Могу лишь процитировать в этой связи его самого он не хотел бы кому-то доставить удовольствие похваляться, что он его должник.

Генерал Дей улыбнулся.

— Ответьте, миссис Мэтлин, только честно: согласитесь ли вы на его возвращение к семейному очагу, если я присвою ему чин сержанта?

— А почему бы не капитана?

— Весьма сожалею, миссис Мэтлин, но если вы хорошо подумаете, то согласитесь со мной, что он никогда не унизится до того, чтобы принять это звание.

— О! Мне и размышлять-то нечего по этому поводу. Я знаю, что вы абсолютно правы. Ну что же… может, я и соглашусь его принять обратно в лоно семьи. Н-но… он ведь больше не состоит в частях Военно-Морских Сил!

— Это мы уладим, миссис Мэтлин. Рад был поговорить с вами!

И он повесил трубку.

Ровно через час все станции телевидения и радио оповестили, как, впрочем, и кричащие заголовки газет, что Мэтлина восстановили в рядах военнослужащих Военно-Морских Сил и что в этой связи он обязан явиться для прохождения службы в ближайший военный комиссариат.

К полуночи специальный реактивный самолет с Грэхемом и еще несколькими офицерами на борту направился к базе Военно-Морских Сил, где их безропотно поджидал Мэтлин. Они достали для него униформу простого морского пехотинца-солдата. В то время, когда остервенелый на вид человек, заросший уже многодневной щетиной, фыркая и ворча, натягивал ее на себя, они дружно набросились на него с вопросами.

Их интересовала любая мысль (независимо от того, какого она была характера или по какой причине она возникла), появлявшаяся в последнее время в его мозгу.

— Но это же чистое безумие, — возражал им Мэтлин. — Мне неизвестно ничего, кроме того, что этот инопланетянин рыщет повсюду, стараясь меня отыскать.

— Но мы уверены в обратном: вы располагаете какой-то информацией…

— Но это же полнейшая…

— Солдат Мэтлин! Это приказ!

Насупившись, с тоскливым видом, но относясь к своим обязанностям предельно сознательно, Мэтлин повиновался. Он поведал вопрошавшим все свои мысли в отношении монстра, которые мелькали в его голове в последние дни. А было их ой-ой-ой сколько, и мельтешили они в таком диком беспорядке… были настолько необычными, что казались ему лишенными смысла, нелепыми и нескладными… и само их возникновение приводило его к тоскливому заключению, а не повредился ли он разумом. В его видениях возникала какая-то неведомая, но обитаемая планета, абсолютно ему незнакомая, возникали образы космолета, сокрытого близ озера. В корпусе космолета работал конвейер, с которого сходили тысячи атомных бомб.

Слушавшие его откровения побледнели.

— Продолжайте! — тем не менее властно распорядился Грэхем.

— Вначале имелось всего лишь одно существо, — продолжал описывать панораму проходивших в его голове образов Мэтлин. — Но в багаже пришельца находилось определенное число запасных тел. И он мог их до бесконечности размножать.

И вдруг Мэтлин замолк.

— К черту! — выругался он. — Ненавижу говорить об этом. И вообще, чего вам приспичило выслушивать этакое? Ведь это всего-навсего лишенные смысла видения.

Грэхем по очереди оглядел командующего и Мэтлина.

— Мэтлин, — наконец вымолвил он. — Мы не считаем, что все это плод вашего воображения. Мы считаем, что вы в каком-то смысле настроены на ту же длину волны мышления, что и это существо. А нам совершенно необходимо знать, что проносится в его мозгу. Поэтому, ради всего святого, продолжайте ваш рассказ!

По мере того, как Мэтлин постепенно восстанавливал эту головоломку, разрезанную на части, создавалась какая-то единая картина.

Инопланетянин прибыл в солнечную систему на двух космокораблях, на борту которых имелись запасные тела различного размера, рассортированные по стадиям их естественного развития. Когда один из кораблей был уничтожен вместе с грузом запасных тел, инопланетное существо воспроизвело его заново, так что в конечном счете их вновь оказалось два.

Каждое подвергнувшееся уничтожению тело также было немедленно восстановлено. Имелся определенный способ его ускоренного развития, так что в течение двух дней молодая особь превратилась во взрослую тварь в расцвете сил. При этом в каждом новом теле полностью восстанавливалась “память” обо всем, что случилось с теми, которые ему предшествовали — срабатывала система автоматической записи всего, что с ними происходило.

По прибытии возникшее к жизни первое тело находилось в состоянии полной восприимчивости, с возможностью воспроизводить мысли и чувства жителей вновь открытого мира.

Будь, как они, думай так же, говори на их языке!

И оно было словно целина, без единой проведенной по ней борозде, когда случайно повстречало Стива Мэтлина. В сущности, вся история и сводилась к этому: существо полностью прониклось сущностью личности Мэтлина.

— Стив, — раздумчиво протянул Грэхем, — вы понимаете теперь, что все разрушительного характера мысли оно получило только от вас?

— Ха! — моргнул Мэтлин.

— У вас есть друзья, Стив? Любите ли вы по-настоящему кого-нибудь? Неважно кого? Где бы то ни было в этом мире? — допытывался Грэхем, вспоминая о том, что поведала ему Кора.