Михаил Хрипин - Воина миров. Второе пришествие

Уотсон опустился на колени перед своим учеником. Быстро провел первичный осмотр, приподнял тяжелые веки, пощупал пульс, приблизительно определил температуру. Ученый был без сознания, не реагировал на внешние раздражители.

Профессор поднял глаза на пленника. Морда твари была обращена на него, профессор вздрогнул, ощутив на себе давление волн ярости, изливающихся из глаз чудовища. Еще немного, и от жара переполняющей его ненависти бугристая кожа начнет вздуваться волдырями. Щупальца бились в конвульсивных судорогах, хватали друг друга, душили, хлестали мутное от разводов слюны стекло. Раскрытый в истошном крике, перекошенный злобой рот исторгал вопли, от которых у профессора заломило в висках.

Чуть пошатываясь, Уотсон поднялся. За спиной раздался голос, который мог принадлежать только одному существу в этой части планеты.

— Он говорит, что испепелит мозги каждого, кто подойдет к нему, так же, как сделал это с ним. — Иррат показал на Лозье.

— Вы понимаете, что тут произошло?

— Это больше похоже на бред. не верьте, мыслитель не мог причинить ему вреда. — Иррат помедлил. — Либо он сошел с ума, либо пытается вас запугать.

Уотсон махнул рукой, подзывая к себе лаборанта.

— Жак, давайте отнесем его в палату. Там потише.

Иррат шагнул к стеклянной стене, в упор уставился на бьющееся в истерике чудовище. Дождался, пока тварь сделает крошечную паузу, чтобы перевести дыхание, и стукнул кулаком по стеклу, привлекая внимание чудовища. Тварь вздрогнула, чуть приподнялась на пучках щупалец, готовая взорваться в новом приступе ненависти.

Иррат бросил отрывистую фразу, состоящую, казалось, из одних согласных, раскатисто скрежетнул горловым звуком. Затем, не глядя больше ни на кого, повернулся и вышел. Удивленные люди, оглушенные криками пленника, невольно расступились перед пришельцем.

Следом за Ирратом в образовавшийся проход Уотсон и Жак вынесли обвисшее мешком тело доктора Лозье. Чудовище провожало их глазами, сипло дыша, но не издавая больше ни одного звука.

Уотсон сидел на стуле у койки доктора Лозье. Пациент пребывал в том же состоянии, в каком его обнаружили. Уотсон диагностировал кому. Он машинально просматривал неоднократно прочитанные бумаги с результатами последних анализов, осуждающе покачивал головой.

«Зачем он это с собой сделал? Зачем было держать все в таком секрете?»

Еще глядя на картинку с микроскопа, Уотсон понял, что стало причиной болезни, поразившей ученика. Профессора начали мучить подозрения.

«Возможно ли, что мы столкнулись с непредвиденным проявлением реакции организма на подобное вмешательство? Риск оставался, но проверить все можно было, только начав эксперимент. Неужели Лозье решился на эксперимент над самим собой, чтобы дать нам бесценные сведения о самочувствии мутирующего человека на поздних стадиях? Толкнуло ли его на такой шаг то, что я так рано отправил Джека обратно?

Я мог ошибаться, черт побери! Действительно мог! Только реальная обстановка, принуждающая напрячь все силы для выживания, поможет завершить преобразование. Отличный довод, но ведь это всего лишь предположение. Возможно, я упустил что-то важное. а он заметил.

Не решился говорить мне, опасаясь уязвить меня? Эх, молодость! Любые сомнения нужно отбросить, когда вторгаешься в неизведанные просторы. Этак можно начать опасаться любого чиха и не сделать того единственного шага, от которого будет все зависеть.

Ладно, пусть он решил провести эксперимент с собой. Но почему он не вел записей? Это более чем странно, недостойно настоящего ученого! Или мы плохо искали?»

Уотсон со злостью швырнул папку на стол, она плюхнулась, разлетелась белым веером листов. Бумажки соскользнули со стола, спланировали на пол, легли беспорядочной мозаикой.

«Проклятье! Неужели он оказался прав? Но тогда пленение Джека было как раз тем стрессовым моментом, который мог спровоцировать аналогичный кризис. а я-то радовался! Опережение плана! Троянский конь! О, эта вечная спешка! Мы должны были тщательнее продумывать все последствия. не нужно было отпускать его. Довести все до конца, убедиться в завершении мутации, проверить и перепроверить. и только тогда посылать.

Излишняя самонадеянность! Но я не должен себя винить. Обстоятельства были непреодолимы. Кроме того, его анализы не предвещали ничего подобного. а Лозье, начав самовольно эксперимент, не вел записей. Допустим, действительно не вел. Тогда мы не сможем сравнить протекание обоих процессов. Какое несчастье! Это же второй доброволец, а мы остались в неведении!»

Уотсон решительно поднялся, поправил очки, пригладил вечно топорщащиеся седины. Целеустремленность вновь читалась в его облике, он отбросил подозрения, сомнения и неуверенность.

«Если ошибка совершена, то нам ее и исправлять! Результаты можно трактовать неоднозначно, но никто не переубедит меня в том, что генная теория дает нам невиданные перспективы. Вот еще один вызов, на который необходимо ответить. Сумасшествие? Кома? Утрата личности? Пусть! Это не окончательный результат. Мы только в середине пути. Нужна защита от побочных эффектов мутации? Мы сделаем защиту!»

Уотсон пошел было к двери, но замер, пораженный новым прозрением.

«А ведь древних марсиан могла постигнуть та же участь! — Он энергично потер ладони, предвкушая будущий успех. — Человеческая наука пойдет еще дальше! Нельзя упустить шанс поучиться на своих ошибках, и ошибках своих предшественников».

— Я пришел выполнить долг, — спокойно произнес Иррат.

— Раб одумался, — каркнула тварь, набрала в легкие воздух и несколько раз утробно ухнула, выражая удовольствие.

— Да, я принял решение, — согласился Иррат.

Он стоял перед клеткой, расслабленный, задумчиво глядел на пленника. Неторопливо обвел взглядом аквариум, прощупывая каждый шов, изучил прикрепленный к боковой стенке пульт управления. Система очистки чуть слышно гудела, прогоняя воздух сквозь фильтры. с внутренней стороны прилегающей к пульту стенки виднелись несколько отверстий. Там скрывались выдвижные коленчатые манипуляторы.

«Нет, это мне не потребуется», — подумал Иррат.

Он вернулся к осмотру самих стен клетки. Его ждало разочарование — куб был наглухо закупорен, никаких стыков, которые можно легко использовать. Чудовище не предполагалось выпускать оттуда быстрым, удобным способом. Пожизненное заключение.

Пленник нетерпеливо взмахнул конечностью, привлекая внимание Иррата. Глаза-плошки без всякого выражения буравили лицо пришельца.