Олег Мелехов - Звёздная бирема «Аквила». Мятеж

— Я… у меня…

— Сохрани «Аквилу»… — засипела наварх, боясь не успеть сказать всего. — И… только кремация… только… Выполняй.

Её лицо перекосило из-за нарастающего паралича, уголок губы поехал вниз, веко опустилось на левый глаз.

— Слушаюсь, — отчеканил Квинт.

А что ему оставалось? Если бы только можно было поменяться местами с навархом!

— Да где же этот Ицилий? Ливии совсем плохо. Проклятье! Держись, доблестная!

— Префект! С «Либертас» сообщают, что Марк Фурий мертв, либурной сейчас управляет рулевой, — доложил Фульвий с поста связи.

— Что? Что ты говоришь? — встрепенулся префект

— «Либертас» на связи.

— Я внимательно слушаю.

Центурион с либурны говорила криком, видимо, звук собственного голоса её успокаивал и помогал концентрироваться.

— Наварх убит! Повреждения незначительные! Ждем приказа от ведущего!

У Судьбы паскудное чувство юмора, и она всегда выбирает самый неподходящий момент, чтобы отмочить очередную злую шуточку. Квинт Марций в одночасье сделался не просто первым помощником и заместителем наварха, но практически дуумвиром маленькой флотилии из двух кораблей. Он автоматически оглянулся на Ливию в поисках решения, но женщина коварно сбежала в обморок, тем самым переложив всю ответственность на Квинта. Всю, какая только была, без остатка и без права на ошибку.

Наконец-то на мостик примчался Луций Ицилий с техниками и мобильной камерой экстренного жизнеобеспечения. И те несколько минут, пока медперсонал хлопотал над бесчувственным телом Ливии, громко чирикая между собой, Квинт Марций выбирал из двух десятков первоочередных задач самую-самую главную. И она, конечно, нашлась.

— Всем постам доложить обстановку! — рявкнул он.

И понеслось! Потоки информации обрушились на новоявленного командующего мятежного флота. Ноша, к слову сказать, немалая. Но ведь и Квинту Марцию Аквилину было к подобным нагрузкам не привыкать. Если уж лары и слепой случай уберегли его мозги от инсульта, то следовало ими пользоваться на всю катушку.

А расклад выходил непростой: просочившиеся через червоточину и получившие достойный отпор парфы взяли перерыв, пытаясь собраться с силами для новой атаки на республиканские корабли. «Куруш» уже не в счет, но остальные-то были целы и опасны. Обезглавленная «Либертас» могла лишь следовать заданному курсу, «Аквилой» вообще командовал префект, который, конечно, кое-чему успел научиться, но настоящим пилотом не мог считаться даже с огромной натяжкой. Марку Флавию настоящее сражение пока было не по плечу. Помощи республиканцам ждать тоже не от кого. Но где-то совсем рядом имелась самопроизвольно открывающаяся червоточина. А на борту «Аквилы» находилась пара лигариев — два человека с НЭПом…

Мысль цеплялась за мысль, и железная логика неумолимо вела Квинта Марция проторенной стезей к единственно верному решению. Он проводил взглядом камеру с телом Ливии, которую врачи торопились доставить в медотсек.

— Кассия Фортуната! Срочно явись на мостик!

Гай Ацилий первым догадался, что именно задумал Аквилин:

— Ты считаешь, у нас получится без имплантов и коннект-капсулы?

— А у меня есть такая роскошь, как сомнения? — вопросом на вопрос ответил префект. — Выбора у нас нет.

— А как же нейросеть?

Квинт бросил взгляд на мерцающую панель управления, сверяясь с показателями.

— У неё обошлось без кровоизлияний. Нейросеть восстановилась уже почти на 60 процентов. Вы просто подключитесь к ней, как мы обычно делаем с Ливией.

— Я здесь! — отрапортовала явившаяся на зов манипулария. Она была в легкой броне и полностью готова к любому заданию командования. Активированная минимальная защита чуть подсвечивала голубоватым поверхности нагрудника и спинных пластин, от чего казалось, будто девушка отрастила себе прозрачные световые крылья. Гай Ацилий сделал префекту знак, что сам объяснит Кассии суть задачи:

— Дорогая, нам снова придется поработать лигариями, — сказал он, мягко улыбаясь. — Вспомним недавние и недобрые времена.

Достойная невеста патриция довольно-таки по-плебейски разинула рот от неожиданности предложения. Но Куриону и Квинту Марцию потребовалось меньше минуты, чтобы объяснить Кассии их план.

— А ну и чо такого сложного? — пожала плечами Фортуната. — Я — готова! Хоть разок-то надо посмотреть на кротовину изнутри. Верно, Гай? А то коннектить, как проклятые, коннектили, а вспомнить-то нечего.

Она бы ни за что не призналась, что одна лишь мысль о нырке в червоточину заставляла её сердце трепетать от предвкушения. За возможность снова услышать чарующую музыку междомирья стоило и жизнь отдать. Вот только разделяет ли Гай Ацилий её чувства?

— У тебя же блок, — напомнила Кассия встревоженно.

— А мы не станем его ломать насильно. Мы очень мягко его обойдем. И я не думаю, что мой блок станет непреодолимой преградой. Он не позволял моему разуму раствориться в твоем, да, но ведь сейчас мы не будем растворяться. Мы, я надеюсь, останемся в сознании.

Ацилий повел рукой, приглашая девушку занять кресло, еще хранившее тепло тела наварха.

— Всё зависит от желания, — добавил он. — От добровольного и свободного желания, я так думаю. И, поверь, я искренне желаю выжить и увидеть живой тебя и всех добрых граждан, что следуют за нами. Там, на другом конце червоточины.

Патриций мог бы еще сказать, что в его блоке больше психологии, чем физиологии. Или что, даже при отключенных имплантах, он все равно слышит если не мысли, то отголоски эмоций Кассии — точно. Но времени на болтовню не осталось. Поэтому Гай просто сел в предназначенное ему кресло, глубоко вздохнул и заставил себя расслабиться. И услышать далекий, но отчетливый зов червоточины — этого непостижимого лабиринта переходов между «сейчас» и «там».

— Квинт Марций, будь добр отдать приказ проложить курс к червоточине, — любезно оставил за «временным» навархом право командовать Гай Ацилий, патриций, лидер мятежников — и, да! Лигарий тоже.

У новоиспеченного командующего времени на сомнения тоже не оставалось. Через несколько минут парфы очухаются и захотят отомстить дерзкой «Аквиле» и её маленькой соратнице «Либертас», а после удара нейрофага сделать это, в общем-то, проще простого.

Прыжок в червоточину без коннекционной камеры проходил как раз по тому же ведомству, что и любая рискованная игра. Оставалось лишь надеяться, что переменчивая богиня Удачи узнает верную свою дочь, помеченную красноречивой сигной.

А для Кассии это было настоящее, ничем не замутненное счастье — получить ясный приказ, рискнуть, и если по-настоящему повезет, спасти целых два корабля и оставить парфов ни с чем! Дело вовсе не в том, что приказ позволяет не думать, вовсе нет. Знать, в чем твоя цель, не отвлекаться и не сомневаться в правильности выбора — вот настоящее солдатское счастье. Что может быть лучше? Только полное доверие с напарником, конечно!