Константин Хвостополосатов - Засланец

В боевую рубку меня пропустили без вопросов. Там кроме Валана, командира комической пехоты и двух уцелевших пилотов обреталось еще много разного народа. Совещание уже, похоже, закончилось, и народ начал расходиться.

— Хорошо, что Вы, наконец, прибыли, Луара, — обратился ко мне командир подразделения космической пехоты в звании четвертого пехотного офицера, который в данный момент командовал всем кораблем. — Мы оказались в затруднительном положении. С некоторым напряжением мы, пожалуй, сможем совершить субпотоковый прыжок, хоть за точность выхода ручаться будет трудно. Проблема в другом. У нас нет ни одних проверенных координат в досягаемости наших топливных ресурсов. Все оперативные карты данного корабля блокированы кодами безопасности. Моего допуска достаточно лишь для того, чтобы получить возможность управлять кораблем. Интегратор грузового судна разрушен. Ну а до планет с хорошо известными координатами мы попросту не сможем добраться ввиду слишком большого расстояния. Мы все же находимся на дальнем рубеже. Может быть, у Вас есть координаты каких-то обитаемых миров или станций в пределах нашей досягаемости?

— Боюсь, что разочарую Вас, командир, — ответил я. — Ничем в плане координат помочь не смогу. Но мне кажется, что эсминец можно протиснуть через субпотоки по реверсивному маршруту. Эта информация должна остаться в оперативном ресурсе интегратора, а значит, к ней доступ не блокирован. По крайней мере, так дело обстояло на грузовом корабле.

— Это осуществимо? — уточнил офицер-четыре у Валана.

— Да… Должно быть да, — смущенно ответил он, — я забыл о такой возможности. Всего шесть самостоятельных прыжков.

— У Вас, лиассан, похоже, тоже есть опыт? — спросил командир теперь уже у меня. — Сможете провести предложенную операцию?

— Командир, мои знания, скорее, носят теоретический характер, — ответил я почти правду. — Всего один раз я участвовала в перемещении на правах ученика.

— О! Да у Вас есть разъем Содружества, — обрадовался временный командир корабля. — Может, все же рискнете? Мы прибыли сюда из дрянного места, но оно, по крайней мере, обитаемо.

— Я могу попробовать, — ответил я. — Даже если не буду уверена, всегда могу сказать об этом. Ну а разъем я получила, как техник, мои пилотские навыки тут не причем.

— Хорошо, — удовлетворенно подвел черту новый командир эсминца. — Пробуете Вы, если не получится, тогда ход за нашим планом. Кстати, не нужно скромничать. За участие в недавнем бою я внес Вас в наградные списки на знак «Честь предков».

— Спасибо, командир, — ответил я.

— Постойте-ка, — командир десантников уставился на мой подранный и местами закопченный рукав комбинезона. — Знак Содружества «за личную храбрость», если не ошибаюсь. И если не ошибаюсь, это награда того же ранга, что и та, на которую я подал представление. Это Ваша?

— Моя, — в ответе проскользнуло некое сожаление, вызванное сильными эмоциями Лу.

— Придется изменить данные, — командир забавно подергал свое ухо. — Третья орбита «созвездия Трезубца» будет более уместной.

— Я же не военнослужащая, — возразил я.

— Это не имеет значения, — отмахнулся командир. — Боевые награды присуждаются за боевые заслуги вне зависимости от статуса награждаемого. Вам обязательно нужно попробовать с нашим кораблем. Это хороший знак для нас всех.

Подключение к системам эсминца осуществлялось через разъем Содружества. Работать с интегратором оказалось труднее, чем с МИ. Однако, я уверенно мог сказать, что сложностей в освоении у меня появится не слишком много. Если МИ являлся как бы дополнительной конечностью, то интегратор — хорошим костылем, нет, скорее протезом с нейровключением. Включившись в интегратор, я первым делом отыскал архивные данные последнего прыжка. Они оказались именно там, где рекомендовал искать старпом грузовика. Правда, найти это «там» мне удалось через двадцать с копейками минут. Командир без возражений дал мне любое необходимое для адаптации время, так что в течение следующих двух часов я знакомился с системами корабля и адаптировал их к своей логике, сродненной с управлением другими транспортными средствами. Еще полтора часа я потратил на практическое маневрирование эсминцем. Немного резало по самолюбию, что в навигаторском режиме мне оставалось доступно только то, что оставалось необходимым для выполнения именно этих операций. Ни оружие, ни щиты, ни шлюзы, ни двери, даже запуск зондов и прочей мелочи мне не подчинялись. Правда, как оказалось позднее, все мои команды и предписания исполнялись практически моментально операторами соответствующих служб. Военный корабль класса эсминец все же по организации сильно отличался от разведчика с минимальным экипажем. Эсминец казался более инертным, но параметры доступной мощности радовали глаз. В общем, игрушка оказалась весьма интересной.

Исходя из легкого дефицита оптимизированного под эсминец топлива, я решил делать разгон на топливе грузового судна, прихватив в эксплуатацию гравитацию ближайшей планеты. Система, построенная на базе интегратора, конечно, уступала по всем пунктам МИ, но работала тоже вполне достойно. Думаю, что лучшие корабли Алуриса, которые не оснащались МИ, несомненно, сдали бы позиции кораблям ласьенов. Расчеты по моему запросу, сделанному исключительно навскидку, произошли практически за один мой вздох. Интегратор скомпилировал результаты всех частей системы, выдал результаты в цифрах и проекциях. К ним были выданы рекомендации и уже готовая программа маневра, ожидающая только моего светлейшего разрешения.

Из всех присутствующих в боевой рубке, пошуметь попробовал только Валан. Сначала я подумал, что командир космической пехоты просто не понял, какой маневр я собрался сделать, и второй пилот грузовоза поясняет ему суть маневра. Мои заблуждения рассеял лаконичный ответ временного командира корабля Валану, почему ему стоит помолчать. Времени на достижение минимального предела скорости у нас ушло, конечно, больше, но оптимального топлива при этом звездолет совершенно не потратил. Датчики субпотоков активировались по моей команде, и я выгрузил координаты прошлой точки отправки из архива. Интегратор выдал результаты текущего состояния пути с точкой выхода. Осталось только настроить сам путь. Дело оказалось не слишком хитрое, но кропотливое, особенно для первого раза. От напряжения в ловле минимальной траектории разброса точки выхода я, забывшись, потянулся к многомерности. Ее удалось коснуться, хоть и не так, как это бывало на «Ботанике». Контакт оказался очень слабым, но я неплохо почувствовал слоеный пирог многомерности и точку выхода. По старой привычке я начал прокладку пути. Путь оказался очень легким, я чувствовал, что моя траектория почти идеальна. Но результат в расчетном окне точки выхода интегратора показывал вместо точки какую-то амебу с множеством ножек, некоторые из которых вообще уходили в бесконечность. Немало удивившись, я проделал другую дорожку. Она оказалась чуть длиннее, но с ювелирным выходом в точку. Результат оказался другим, но тоже печальным. Ошибку я осознал, когда проделывал все это в третий раз. Оборудование ласьенов могло чувствовать разные слои многомерности, но не менять их в процессе движения. Проложенный мной в пределах одного слоя путь оказался извилистым, как горная тропа, но вывел в координатах выхода небольшую каплю. Результат оказался удовлетворительным. Не рискнув напрягать терпение экипажа, я дал подтверждение на погружение.