Генри Каттнер - Долина Пламени (Сборник)
И мир этот оказался слишком ярким, реальным, живым, чтобы его можно было принять за сказку. Переполненная чаша жизни, скрытая незримым покровом чужого мира, — долина тайн, благословенная и проклятая, как ни одно другое место на земле.
Неведомая сила заронила свое семя в почву Паитити, притронулась к ее деревьям, дала новое дыхание ее воздуху — пока в конце концов весь мир Паитити не превратился в нечто неземное.
Возможно, когда-то сюда упал метеорит, подумал Рафт, вспомнив четко очерченный, миль в пятьдесят в поперечнике, участок джунглей, который он увидел сверху, с горы. Но все остальное было умело скрыто. Обычные земные деревья не могли бы этого сделать, да их здесь и не было. Рафт посмотрел на этот призрачный мир и подумал об огромных колоннах в том зале, куда выходил тоннель. Столбы Карнака были карликами в сравнении с этими деревьями, которые, казалось, поддерживали сам небесный свод.
Рафт вспомнил древнескандинавский миф о Иггдрасиле — древе жизни, на котором, по преданиям, покоится мир.
Наверное, лишь немногие мамонтовые деревья Калифорнии могли сравниться своими размерами с этими исполинами. Только в поперечнике они были не меньше, чем большой городской дом. Росли они поодиночке, на расстоянии полумили, а то и дальше друг от друга, и где-то невероятно высоко зеленели их кроны. Дерево высотою в пять миль!
Небо было зеленым от их листвы, а корни, словно стрелы, выпущенные титанами, уходили глубоко в землю.
Корни эти, подумал Рафт, могли доходить до самого ада! И оттуда, из этих глубин, ровные и прямые, без единой ветки, вздымались стволы, концы которых терялись в сочной зелени крон.
И все же небесный свод проглядывал сквозь эту завесу. Почти прямо над головой Рафта был небольшой разрыв, через который виднелось тропическое солнце. Но здесь, внизу, воздух был чистый и прохладный, как на заре.
Единственной преградой для этого прозрачного потока воздуха были сами деревья. Рафт заметил крутой спуск, который, петляя, уходил вниз и ярдах в пятидесяти выходил на тропу, исчезающую в глубине гигантского леса. Откуда-то издалека до Рафта донеслись еле слышные раскаты.
И больше ничего — только Ванн, повернув голову, вопросительно посмотрел назад. Рафт последовал его примеру.
Позади него уходили ввысь и терялись в кронах исполинских деревьев ровные стены и башни дворца Паррора. И на этот неприступный замок зловеще медленно наползало каменное облако.
— Это просто обвал, — спокойно проговорил Ванн и подтолкнул Рафта вперед. — Опасности никакой нет.
— Нет опасности!?
— Конечно, нет, — воин, казалось, был удивлен реакцией Рафта. — И ты это сам знаешь.
Рафт снова посмотрел вверх. Лавина, несомненно, приближалась, но не так быстро, как это должно было быть. Рафт обратил внимание на одну из каменных глыб — она ударилась о выступ скалы, отскочила от него и падала дальше вниз.
Но как медленно она падала — как медленно!
Словно сам воздух, переворачивая ее из стороны в сторону, спокойно нес эту громадину вниз и опустил ее на одну из башен замка. Глыба отскочила от башни, никак ее не повредив, и падала дальше — так медленно, что Рафт мог различить каждую щербинку на ее поверхности. Наконец глыба упала на землю.
Надо сказать, она была не из маленьких, но падала вниз, кружась, как пушинка.
— Не стой на месте, Крэддок, — сказал Ванн и оттолкнул Рафта подальше от падающего камня. Камень размером с арбуз ударился о склон и, медленно отскочив, полетел дальше. Идущие позади воины посматривали вверх, время от времени уворачиваясь от камнепада. Ошеломленный Рафт пристально глядел вверх.
— Я думал, что камнепад разрушит замок, — сказал он.
— Никогда. Те, кто его строили, строили навечно, — ответил Ванн. — Это был не наш род, они были всесильны.
— Что же, черт подери, заставляет эти камни падать так медленно?
— Они падают уже быстрее, чем при наших отцах. Но и так они не опасны. Нам могут причинить вред только живые создания. И… хватит разговоров, иди вперед.
Он крепко взял Рафта за руку и повел его вниз по виадуку. Воины шли за ним следом — стальные лезвия шпаг мерно бряцали, ударяясь о кольчуги.
Да, подумал Рафт, хватит разговоров. Хотя… кто знает? Он еще не успевал найти ответа на одну загадку, как за ней уже следовала другая.
Предки тех, кто окружал его сейчас, были кошками, и это объясняло многое, но не давало ответа на вопрос: почему каменные глыбы, летящие с высоты, падали так медленно, словно были обычными воздушными шарами?
Не мог он разгадать и странного, необъяснимого поведения Паррора и Джаниссы. Поначалу девушка казалась вполне дружелюбной, а потом безмолвно подчинилась воле Паррора. И, вдобавок ко всему, воины уверены, что он — Дэн Крэддок.
Конечно, Паррор сыграл на этом очень умело, и Рафт знал доказывать Ванну, что он не Крэддок, — бесполезно. Возможно, у него появится шанс, когда его приведут к Властелину. При условии, что тот не окажется обросшим шерстью дикарем, с привязанными к поясу человеческими черепами.
Рафт усмехнулся. На самом деле он уже успел заметить, что эта страна, при всей своей странности, не была варварской. Здесь существовала древняя высокоразвитая культура — это было разумное цивилизованное общество, хотя и совершенно чуждое человеческому. Мир кошек не мог быть похожим на мир людей, и все же основные законы были одинаковы и там, и здесь. Равнобедренный треугольник будет равнобедренным и на Земле, и на Марсе. К сожалению, вопросы геометрии вряд ли будут предметом обсуждения. Психология — тонкая штука, она умело расставляет ловушки, и маловероятно то, что она совпадает у антропоидов и у кошачьего семейства.
Как бы там ни было, люди-кошки не могли быть созидателями.
Они были лишь мастеровыми. В подтверждение этому Рафт вспомнил слова Ванна о том, что кто-то другой построил замок Паррора. Всесильный когда-то род. Когда? Тысячу лет назад? Миллион? Человеку потребовался срок, соизмеримый лишь с вечностью, чтобы стать разумным существом, — эволюция не совершается в мгновение ока. Но за несколько поколений даже мутация не смогла бы превратить представителей кошачьего семейства в разумных созданий.
Впрочем, рассуждать об этом сейчас было мало пользы. Гладкая поверхность склона окончилась, и он оказался на обычной, грунтовой тропинке, которая, петляя между исполинскими деревьями, убегала вдаль. Теперь, когда его ноги действительно коснулись земли Паитити, он еще больше удивился всему тому, что его окружало. Эти колоссы, казалось, двигались и подступали все ближе и ближе — словно это был пугающе громадный живой Бирнамский Лес[8]. Такими были эти деревья!