Йэнна Кристиана - Эмигрант с Анзоры

– Ну пока. Я пошел.

Ада так раздухарилась, что даже и руки мне не подала. Я пожал плечами и двинулся к Сэйн.

– Ара!

– Ара, Ланс, – Сэйн озабоченно полезла в сумку. Мимоходом сказала Аде «Здравствуйте». Вынула пленки в футлярчике и протянула мне. Я положил пленки в карман.

– Пойдем. Ты домой? Пройдемся до стоянки, да? Я заберу малыша, он тут, в группе.

Мы вышли из ворот театра, двинулись по какой-то боковой аллейке.

– Как тебе спектакль? – спросила Сэйн.

– Трогательно, – признался я, – вообще здорово.

– А что это ты с Крибинц разговаривал?

– С кем?

– Ну, с этой... критикессой. Ты ее знаешь, что ли? Устрой нам протекцию на конкурсе, а?

– Боюсь, я могу только антирекламу сделать... Крибинц, значит, ее фамилия? Странная какая-то.

– Фамилия как фамилия.

Мы подошли к маленькому белому домику, где располагалась одна из многочисленных детских групп, облегчающих существование матерям Коринты – ребенка всегда можно было отдать в такую группу на несколько часов при необходимости. Дежурили с детьми обычно или практиканты-педагоги, или, в некоторых, сами матери и отцы по очереди – скажем, каждая семья по нескольку часов в неделю.

– У Герта сейчас как раз процедуры, так неудобно, – пожаловалась Сэйн, – а то я Лина, конечно, с ним оставляла.

Мы вошли в здание. Из любопытства я заглянул внутрь детских помещений. Их было всего два. Обстановка, типичная для любой школы (а на Квирине в «школу» идут уже лет с двух, только понемногу и с родителями). В одном довольно большом зале вдоль всех стен тянулись две полки на уровне глаз малышей, уставленные всякими игрушками, разноцветным пластилином, инструментами, деревяшками, железками, стекляшками, клеем и красками, настольными играми, словом, даже у меня глаза разбегались, не говоря о детях. Весь зал был уставлен столиками. Малыши от года до шести лет бродили вдоль полок, выбирая себе игры, сидели за столами, тихо работая. Виднелась дверь во второй зал, где свисали с потолка какие-то канаты, раздавались дикие вопли, как в джунглях, кто-то там раскачивался, кто-то прыгал под потолок. Воспитательница, тоненькая темноволосая девушка, переходила из зала в зал, то подстраховывая буйных прыгунов в «громкой комнате», то помогая мастерить или рисовать какому-нибудь малышу в «тихой». Угол «тихой комнаты» был отделен мягким валиком для грудничков, там на полу, в компании мягких и всяких других игрушек, лежал один, вроде совсем новорожденный, и ползал малыш Сэйн и Герта. Воспитательница подобрала его и принесла матери.

– Не буйствовал? – поинтересовалась Сэйн. Девушка покачала головой.

– Все хорошо. Заходите еще.

Мы попрощались и вышли. Сэйн усадила ребенка в перевязь на животе. Мальчик задумчиво гулил и шлепал ладошкой по боку матери. Мы направились к стоянке флаеров.

– Подвезти? – предложил я. Сэйн покачала головой.

– Да ну, что ты... автопилот есть, да и вообще Лин прекрасно полежит в детской сидушке, если что. Хотя... давай к нам на чай, а? Герт скоро тоже придет.

Я подумал и с сожалением покачал головой.

– Не... завтра мне вставать рано. Пойду уж домой.

Дома меня ожидал еще один сюрприз. Я посадил флаер на стояк, вылез, вошел в квартиру и остолбенел. Прямо посреди гостиной в кресле восседал Валтэн.

– Ну дела, – только и сказал я. На Валтэне лица не было. Какой-то он весь был грустный, несчастный... Поднял на меня глаза – как у побитой собаки.

– Ланс... Ара. Ничего, что я так?

– Ничего, конечно, – я сел против него, – удивляюсь только, как тебя система впустила.

– Да она ж меня знает...

– Что случилось, Валт? – спросил я негромко. Он опустил глаза.

– С женой?

– Угу.

– Ладно, – сказал я, – сиди, я чайку принесу.

К чайку я добавил основательный ужин – после тренировок аппетит просто зверский, а ведь я еще вообще ничего не ел – и подумав, запросил у машины поллитровую бутылочку ву. Вроде бы Валтэну это сейчас не помешает.

Я поставил поднос на маленький столик.

– Ты извини, Валт, я жрать хочу. Давай поедим нормально, ладно?

– Спасибо, – почему-то сказал Валтэн. Мы принялись за шпроты под ананасовым соусом и с картофельным пюре. Валтэн ел с аппетитом, так что у меня даже возникло подозрение, что последний раз он насыщался очень давно. Но с чего бы он сидел тут и голодал? Неужели постеснялся на кухню зайти? Вот удивительно... Я разлил вино по бокалам.

– За тех, кто наверху, – мы чокнулись и молча выпили. Как-то машинально у меня вырвался привычный первый тост.

– Что ты, Валт? Расстаться решили? – спросил я. Вино как-то расслабило меня, сделало нахальнее. И Валтэна, видимо, тоже.

– Ты понимаешь, Ланс, это все... терпение лопнуло. Ведь сколько я терпел, ты бы знал... из-за детей. И она еще ведь не хотела. Третью, и то рожать не хотела. А потом вообще отказалась. Говорит, хочу для себя пожить. Ну что это, Ланс, трудно, что ли? Да я столько же времени с дочками проводил, как и она. И ведь лет с шести они уже и дома-то бывают мало, до вечера в школе. Я с ними, когда не в патруле был, целыми днями – и в школу с ними ходил, и дома играл. А она – ну никак. Я ей говорю, ну мальчика бы еще надо, а она – нет. Ладно... – Валтэн умолк. Я терпеливо ждал. Все это было не главным, и все это я уже давно знал.

– И ведь каждый раз, ну каждый божий раз, как я в патруле, так она с ним... И потом мне еще так заявляет: мол, все так живут. Да кто все? Ну кто – все? Вот скажи. Герт и Сэйн так живут? Ладно, Сэйн и сама эстарг. Ну у кого еще наземники? Вот Мира с мужем так живут? Пайнрен так живет?

– Господи! – проговорил я, – зачем же ты терпел-то это?

– А дети? Им ведь не объяснишь. Им и папа нужен, и мама. Какая ни есть, а родная. Ладно, теперь девчонки уже большие, уже младшая вон на биолога учится.

Я покрутил головой. Налил еще вина. Не понимаю я этого. Не стал бы я так жить. Я в патруль – она с другим... хотя... кто их разберет. Нет у меня детей, не понимаю я, как это.

– И скандалы, понимаешь, сплошные скандалы. К психологу ходили уже. Не помогает. Не могу. И все ее семейство... теща... ты понимаешь, я у них у всех как бельмо на глазу. Они все наземники, ну и вообще. Понимаешь, ну плохой я. Вообще не пара их дочери. Семью обеспечиваю хреново.

– Вот этого вообще не понимаю. Что, на Квирине может кому-то денег не хватать?

– Представь себе. Особняк не построил. Господи, да если бы она хотела, давно бы сделали в кредит! Да они просто повод ищут придраться, понимаешь? Я им просто не нравлюсь. Как хожу, как говорю, чем занимаюсь. А главное, она-то во всем заодно со своими, а я у нее – враг номер один. Ну не знаю я, что делать... Нет... Слушай, ты чего такую маленькую бутылку взял?

– Правильно, – я решительно двинулся на кухню. По такому случаю необходимо надраться. Вспомнив Айронга, я затребовал сакэ. Вскоре вернулся в комнату с фарфоровыми горячими бокальчиками и рыбно-рисовой закуской.