Татьяна Енина - Ничто Приближается

Если что?

Если вдруг на связь в Ингрид выйдут инопланетяне?

Ингрид спрыгнула с вертящегося стула и отправилась делать кофе. Хотя она и выспалась днем, все равно не спать ночь напролет было невыносимо тягостно. Вот если бы рядом были друзья и грохотала бы музыка и пиво лилось бы рекой — вот тогда совсем другое дело, а так… Скучно до невозможности, и все тело ломит и голова как будто ватная и подташнивает слегка и хочется то ли лечь и закрыть глаза, то ли подняться на крышу, выйти на свежий воздух.

Читать не хотелось, слушать музыку тоже — а больше всего не хотелось смотреть в дурацкий телескоп на дурацкие звезды, одинаковые изо дня в день.

Внезапный телефонный звонок заставил ее вздрогнуть.

— Да… Да, папа… Третий час ночи, ну почему ты не спишь?.. Доктор сказал, тебе вредно… Ничего нового, абсолютно ничего…

Ингрид очень любила и уважала своего отца, более того, она гордилась им, и готова была защищать с пеной у рта, каждый раз, когда слышала от кого-нибудь на кафедре или просто в студенческой среде сомнения по поводу его теорий.

Ингрид плохо понимала теории отца, но была уверена в их гениальности на все сто процентов и доказать ей противное не смог бы никто, даже если бы очень захотел.

Но порою — особенно такой вот, ночною, когда настроение паршивое и болит голова, Ингрид думала, что ее отец просто сумасшедший! Ведь болен серьезно, почти не поднимается с постели, сгорает от высоченной температуры и вот пожалуйста, в самый глухой ночной час, не спит, тянется к телефону, чтобы убедиться, что Ингрид все еще на боевом посту.

Да на посту она, на посту! Куда же ей еще деваться?..

Ингрид налила в чашечку кофе, поднялась к телескопу и осторожно забралась в неудобное жесткое кресло, (с которого однажды, когда была еще маленькой упала и очень больно ударилась), сделала из чашечки маленький глоток, примостила ее на стеклянном столике и взглянула в окуляр.

Должно быть, исключительно некомпетентность юной Ингрид, которая забыла снять установленные днем солнечные фильтры, спасла ей глаза. Спасибо Эрику Вейсмару, который дежурил днем, наблюдал за очередным пятном, не так давно возникшем на солнце, и не озаботился подготовить телескоп к ночному режиму работы, должно быть полагая, что только полный идиот не догадается, что если звезды тускло-желтые, а не белые, это как-то странно.

Необычайно яркая вспышка случилась как раз в тот момент, когда Ингрид — которой было все равно какого цвета звезды, взглянула в окуляр телескопа.

Девушка вскрикнула от неожиданности, отшатнулась и упала-таки с кресла.

Она сидела на полу, закрывая ладонями пульсирующие болью глаза и с ужасом думала о том, что, должно быть, ослепла.

Ингрид не могла бы сказать, сколько просидела она на полу, тихонько подвывая от страха и не смея отнять ладони от лица. Потом — когда боль немного отступила — она решилась сделать это. И даже отважилась открыть глаза, чтобы проверить, наконец, насколько все плохо и попытаться-таки добраться до телефона.

Перед глазами расплывались огненные круги, но сквозь эти круги Ингрид смогла увидеть силуэт кресла, металлический пол и ступеньки, по которым можно было спуститься к телефону.

Девушка подползла к ним, взглянула вниз и — раздумала спускаться. Боль отступала, в глазах прояснялось и она решила взглянуть в телескоп еще раз.

Что-то необычное творилось в солнечной системе.

Что-то по-настоящему странное!

С сильно бьющимся сердцем Ингрид снова уселась в кресло и осторожно приблизила глаза к окулярам. Она посмотрела в них сначала сквозь ресницы, а потом широко распахнула глаза. И рот.

— Ой, мамочки… — пробормотала она, — Что же это такое?!

Ингрид почти не умела управляться со сложной техникой, хотя и отец и Эрик неоднократно учили ее выполнять хотя бы простейшие действия — наводить телескоп на нужное место, настраивать на резкость.

Ингрид вертела какие-то ручки, нажимала на какие-то кнопки, и изображение перескакивало с места на место и никак не могло сфокусироваться на чем-то невероятно подозрительном.

Но в конце концов у Ингрид кое-что все-таки получилось.

То ли телескопу надоело сражаться с ней и он взял управление в свои руки, то ли она случайно нажала на нужную кнопку, но изображение внезапно прояснилось, и перед глазами остолбеневшей девушки предстал темный, зловещий и казавшийся таким близким и реальным, что до него можно было, казалось, дотронуться, рукой — настоящий космический корабль, до жути узнаваемый по огромному количества фильмов про звездные войны, которых насмотрелась Ингрид с детства, и в то же время невероятно чужой.

Корабль висел в космосе, потом дернулся и вдруг — исчез.

Ингрид почувствовала, как сердце сжалось от ужаса и вдруг больно стало дышать, и как недавно съеденная булочка вместе с только что выпитым кофе угрожающе поднялась к самому горлу.

Девушке вдруг захотелось разбить телескоп, уничтожить мощные линзы, позволившие страшному подойти так близко…

Нужно было звонить папе, но Ингрид боялась его испугать и тогда она решила позвонить Эрику.

— Эрик… это Ингрид… Я видела странный космический корабль, не знаю где именно, не могу понять, но я очень отчетливо его видела! А потом он улетел!

Она ждала, что Эрик объявит ее сумасшедшей, бросит трубку и повернется на другой бок — досыпать, но то ли в ее голосе было что-то такое, что заставило папиного студента моментально проснуться и воспринять информацию серьезно, то ли он сам был сумасшедшим…

— Оставь все как есть! Я сейчас буду!

— Хорошо… — сказала Ингрид уже зазвучавшим на линии коротким гудкам и ей вдруг стало спокойнее.

Все-таки Эрик профессионал… Ну почти профессионал… Он умеет обращаться с телескопом, он сделает все как надо и, конечно, тут же докажет Ингрид, что никакой это не космический корабль, а просто одна из научных станций, какой-нибудь комплекс «Мир»… хотя нет, комплекс «Мир» вроде как утопили в океане… Ну тогда, это что-то похожее! Мало ли всякого эдакого запускают в космос хотя бы те же американцы! Эрик расстроится, назовет Ингрид дурочкой и уедет домой… Ох, хорошо бы все произошло именно так!

Эрик приехал через полчаса, видимо он и в самом деле очень спешил. Ни слова не говоря, молодой человек рванулся к телескопу взглянул в окуляры и не увидел ничего. Он замер на мгновение, а потом принялся за настройки. Его руки, как бабочки летали над сложными и непонятными рычажками и кнопочками, а Ингрид стояла рядом почти не дыша, прижав к груди руки.

Эрик вдруг замер и разинул рот.

— Мама моя! Ни фига себе! — раздался его свистящий шепот, — Ну ни фига же себе!!!