Кен Като - Звездные самураи
— Говорю вам — Ю Сюйень собирается стереть Каною с лица земли, а вы только слушаете, киваете и ничего не намерены по этому поводу предпринимать. Вы только и знаете, что жаловаться на события, которые больше не имеют никакого значения! Что же вы за американцы такие?! Вы ни капли не похожи на ребят, с которыми мы в свое время мгновенно раскололи Освоенный Космос как яйцо, чтобы запустить в него руки. — Эллис хлопнул себя ладонью по бедру. — Слушайте! Ю Сюйень рассказал Гу Цуну о своих намерениях, а Гу Цун, в свою очередь, рассказал об этом мне. Губернатору американцы на этой планете ни к чему и он собирается избавиться от вас как можно более дешевым способом.
— Да, но ведь все мы — штатные сотрудники МеТраКора. — Это тягуче и невозмутимо заговорил еще один из присутствующих, акцент которого говорил о принадлежности его обладателя к мелкой плутократии. — Мы подчиняемся исключительно миз Фостер и больше никому.
— А неделю назад, Леннардс, ты пел совсем другие песни!
— Как вы сами верно заметили, мистер Стрейкер, сейчас мы должны думать о своем будущем, — тяжело вздохнув сказал Леннардс. От духоты его лицо стало мокрым от пота. — МеТраКор доставил нас сюда. И МеТраКор же спасет нас в случае чего. В этот проклятый сектор, где не разрешены ни заморозка, ни использование синтов — пусть даже девок, ни миллион других совершенно необходимых в современной жизни вещей мы явились с одной-единственной целью — заработать побольше денег, и могу вас заверить, что те из нас кто на пять седьмых отбыл срок своего контракта думают о своем будущем гораздо больше, чем вы можете себе представить. Мы слишком долго карабкались вверх по лестнице. Нам очень много должны и вскоре мы получим причитающееся — если только сумеем добраться до Сеула.
— Верно, — поддакнул еще кто-то у Леннардса из-за спины. — Может своей белибердой вы еще и могли бы завести кое-кого из Независимых, Стрейкер. Ну, да еще пожалуй типов вроде Барба Истмана, которые не вписываются в наш круг и тоже могли бы последовать за вами. Но мы предпочитаем следовать правилам МеТраКора. А миз Фостер запретила нам общаться с вами.
У Эллиса угрожающе приподнялась верхняя губа, обнажая зубы.
— Ах эта Фостер! Даже находясь на смертном одре она и то не дает нам с вами поговорить спокойно! Валяется на свой койке, свесив задницу, и печень у нее черная как смола от кое-чего, подхваченного на Кагаяне много лет назад. Уж ей-то в любом случае не видать Сеула как своих ушей, корабль там или не корабль, тем более вы сами говорите, что заморозка здесь запрещена по договору.
Присутствующие начали переглядываться.
— Когда думаете о своем будущем, подумайте и вот о чем: Еще ни одному человеку не удавалось вскарабкаться по жизненной лестнице до самого верха без ущерба для души. И если вы по-прежнему будете лизать задницы толстым котам, то так до конца дней своих и останетесь жалкими ничтожествами!
Они стояли в ночной духоте, нервничающие и поникшие в расстегнутых до пояса рубашках из натурального шелка, промокших от пота. Лица их не выражали ничего кроме уныния и скуки. Наконец старший из метракоровцев медленно заговорил:
— Почему мы должны верить тому, что вы нам тут рассказываете, Стрейкер? Вот вы всеми правдами и неправдами заставили Совет организовать оборону против каньцев и посмотрите к чему это привело. Даже купол выведен из строя. А ведь могло бы быть и гораздо хуже.
Ответ Эллиса был исполнен ярости и презрения.
— Да ты, как я погляжу, настоящий метракоровец, а, Проули?
— Ничего не имею против того, чтобы согласиться с вами, мистер Стрейкер.
— Тогда выслушай меня и возможно наконец что-нибудь поймешь. Я предложил за Каноя-Сити выкуп в десять траншей и Гу Цун согласился его принять!
На всех лицах явственно отразилось недоверие.
— Да полно вам! — сказал Проули. — Вы что же — хотите сказать, он вот так просто возьмет, да и выведет свою эскадру из системы? И дело с концом?
— За десять траншей ауриума — будьте уверены!
— Не верю!
— О'кей, бывший. Не веришь — проверь.
Они взглянули на макро, который он вытащил из кармана. Его луч проникал сквозь потолок, пронизывал двадцать громоздящихся над их головами этажей, несколько слоев супраформного плекса, из которого был изготовлен купол, и две сотни миль облаков и постепенно редеющей атмосферы. Хотя они, уставясь на экран не имели ни малейшего понятия о том, что должны увидеть. Перед ними на экране простиралась безбрежная и бездонная беззвездная тьма, посреди которой мелькали только габаритные огни кораблей.
— Каньские корабли как и раньше на своих местах! Что же тут такого?
Смех Эллиса отдавал презрением. Он распахнул портьеры и вышел на большой балкон, взмахом своей харизматической руки приглашая всех за собой. Оказавшись снаружи они сквозь отверстие в куполе и разрывы в облаках с трудом различили редкие звездочки, являвшиеся огоньками каньских кораблей.
— Верно, корабли действительно там. Но что там еще? Видите или нет? — Он снова рассмеялся, едва ли не с издевкой. — Нет? Конечно же, вы не видите! Так вот, могу вам сказать: индекс высок как никогда! Скоро и муха в нексус не проскочит. А поскольку ни у кого из вас нет таланта, вы просто и представить себе не можете, что через некоторое время будет с квадратурой. Но видишь ли, Проули, Гу Цун не такой как ты и шкурой чувствует, что индекс поднялся до предела. Он торчит здесь достаточно долго, чтобы заметить признаки его повышения по состоянию атмосферы. Он знает, что между Два-Восемь и Два-Девять назревает такой конфликт, который обойдется с его разбойничьей эскадрой подобно Сцилле и Харибде. И ему отлично известно, что означает это затишье. У него просто нет иного выхода кроме как убраться отсюда, и он это сделает даже если ему придется выводить все свои корабли из системы лично.
Они задумались над тем, что говорил Эллис, представляя себе каньские экипажи бросающие корабли в пучину кажущегося спокойствия, астрогаторов агонизирующих в своих креслах. Только сейчас они почувствовали как влажная духота стискивает их, мертвенная и гнетущая. Они буквально истекали потом — при такой влажности пот просто не мог высохнуть — и едва не задыхались. Кожа казалась липкой, а ветерок больше не освежал ее, потому что он просто прекратился. Облака сгустились над городом как теплое влажное одеяло, накрывшее их с головой. Затишье перед бурей. Они вцепились в перила балкона, жалкие как огородные пугала, заложники МеТраКора, каньцев и Осуми.
И тут они что-то почувствовали.
Почувствовали какое-то движение на своих влажных от пота лицах. Вроде нежного прикосновения материнской руки ко лбу и щекам. Какое-то колебание воздуха.